— Постараюсь вернуться, вашими молитвами, товарищ капитан, — улыбнулся я ехидно.
— Ну, ухмылки ваши сейчас быстро сойдут с лица. Приказываю, с расчетами пулеметов через пятнадцать минут сидеть на краю хребта над кишлаком! Время пошло. Бегом, марш!
Вот сволочь. Еще и издевается. Тут ходу на полчаса, не меньше. Придется бежать. Рота села отдыхать, а мы двинулись. Четыре бойца пыхтели рядом. Моему быстрому передвижению мешала трофейная сабля. Ее я решил привезти в полк и повесить на стене над койкой. Для форсу! Сталь — так себе, лезвие в зазубринах, но ручка из кости очень красивая. Вот только бежать с ней в одной руке, а с автоматом — в другой очень неудобно. Особенно не сподручно спускаться по каменным осыпям, петляя по тропинке, прыгая с валуна на валун.
Быстро сбежав со склона на плато, мы уже вскоре поднимались на маленький пригорок. Солнце быстро садилось за дальний горный хребет. Темнело в горах очень быстро. В тот момент, когда, казалось, еще минута — и мы на нужном пятачке, откуда-то засвистели пули, и у самых ног, и вокруг нас защелкали рикошеты, и донеслось гулкое эхо автоматных очередей. Бойцы кубарем покатились за спасительную каменную гряду.
— Зибоев! Откуда стреляли?
— Нэ знаю, кажется, сбоку, — ответил пулеметчик.
Молодой младший сержант Лебедков показал рукой в сторону параллельной каменной гряды.
— Вон пещера, может, оттуда били? Очень кучно. Пули прямо за пятками легли, в вас метили.
— Ну, сержант, рывком за гряду, там оглядимся и отобьемся. Вперед!
Мы вскочили и бросились к небольшим камням. За ними шел пологий спуск, и сбоку нас было не достать. Вновь засвистели пули, рикошетили от камней, я навзничь ласточкой нырнул за камни, бойцы упали рядом. Все мое тело от головы до пяток била нервная дрожь.
— Все целы? Не ранены, не зацепило?
— Целы.
— Нет.
— Нет, — дружно забормотали и при этом матерились солдаты.
— Юра! Огонь из автоматов всем расчетом по пещере! Зибоев! С пулеметом ползи на правый фланг и молоти по всему, что зашевелится.
Вчетвером начали вести огонь по пещере и вдоль всего склона. Расстреляв по паре магазинов, я приказал прекратить огонь. Надо послушать, осмотреться, откуда по нам бьют.
— Расчет, за мной на задачу, ползком! Быстрее! — скомандовал я и пополз первым.
— А пулемет как же? С ним ползти, особенно со станком, неудобно, — заныл сержант.
— Ничего! Жить хочешь — поползешь со станком не то что на спине, а в зубах!
Со стороны Зибоева раздалось несколько очередей и радостные вопли. Я на карачках перебежал к нему и увидел, что в ущелье, возле большого валуна валялся убитый осел. В этом направлении по огромным камням пулеметчик и стрелял короткими очередями.
— Что там?
— «Дух» за камнем спрятался. От камня к камню перебегает, гад. Нэ уйдешь, шайтан.
Действительно, от камня к камню то переползал, то перебегал какой-то человек, и в конце концов он спрятался за холмом.
— Быстрее на задачу, мы его из «Утеса» достанем.
Когда вся группа выскочила на склон, пулемет уже стоял на станке и пулеметчики приготовились к бою.
— Парни, выбирайте себе мишени в этом бандитском гнезде. Все, что бегает, должно лежать!
Два пулемета и два автомата принялись обрабатывать кишлак. Первой упала корова, затем ишак, затем человек, затем еще человек. Зажигательные 12,7-миллиметровые пули подожгли несколько стогов, пару сараев. Постепенно по нам с нескольких точек открыли ответный огонь. В бинокль я увидел, что большая группа мужчин убегает из кишлака в дальнее ущелье, на ходу изредка огрызаясь автоматным огнем.
Ну, да ничего! В-вот должна подойти на помощь вся рота, тогда будет гораздо легче подавить сопротивление.
— Перенести огонь вон в ту дальнюю лощину. Видите: народ бежит? Достанем?
— Достанем, — успокоил меня братец-мусульманин и принялся молотить из ПК, посылая очередь за очередью.
Вскоре закончилась лента, он быстро заменил ее полной и продолжил вести интенсивный огонь. «Утес» стрелял реже, выцеливая, у нас к нему было всего две ленты, и вторая из них уже заканчивалась. Я выбрал двор, в котором что-то копошилось, оттуда вроде стреляли, и бахнул туда из «Мухи». За спиной послышался топот приближающейся роты. Бойцы подбегали, падали на землю за камни, рассредоточивались и сразу начинали вести огонь.
Я посмотрел в бинокль: далеко в лощине лежали человек двадцать. Может, убитых или раненых, а может, кто-то и залег, замер, притворился мертвым.
Подбежал зам. комбата и сразу заорал:
— Прекратить огонь, прекратить огонь! Стоп! Стоп!