Тут и провидцем быть не надо, в чем именно он первый. Будут бить. Хорошо, что Дженни разъяснит им все и это останется только в их несбыточных планах.
Но стоило мне зайти в гостиную, как мое мнение изменилось. Возможно, пара тумаков от братьев Дженни не так много для того, чтобы утереть этой стерве нос. Как ни в чем не бывало в кресле, развалившись, сидела Розалинда Прескотт.
Еще в колледже она была моей девушкой. Ну как девушкой?! Одной из пяти. Но именно она оказалась той, которую подослал мой дед. Мало этого, так она порвала со мной отношения прилюдно, притом выставив меня бездушным рогоносцем. Ее журналисты тогда в постели с каким-то актеришкой поймали. Она не давала скандалу затихнуть, появляясь на разных передачах, где плаксиво рассказывала, какой я монстр, что ей, бедняжке, пришлось мне изменять. Последней каплей стали ее слова о том, что такие, как я, законченные холостяки и остаются одинокими до самой смерти.
Я перевел взгляд на Маркуса. Какого черта?!
Только он мог подложить мне такую подлянку. Тот без всяких слов понял и ехидно так улыбнулся. Ну, ты сам напросился!
Так, где там Дженни? Надеюсь, она еще не успела ничего сказать?
Ее нашел на кухне, где она безуспешно пыталась объяснить ситуацию матери. Она пошла такими окольными путями, что даже я, знающий всю предысторию, немного запутался, пытаясь понять, о чем она.
— О, вот наконец и ты, мой мальчик, — увидев меня, Лори явно выдохнула с облегчением. — Если бы вы знали, как я обрадовалась, когда узнала, что вы вместе.
— Именно об этом я и хотела тебе сказать, точнее, объяснить, — попыталась снова Дженни.
— У нас для вас есть новости, — перебил я ее, пока она еще ничего не испортила.
— Правда? Какие? — глаза Лори весело заблестели.
— Об этом мы объявим за ужином, — сказал я ей, подмигнув.
Хорошо, что глаза Дженни не дуло пистолета, не то у меня образовалось бы две лишних дырки. Подхватив ее под локоток, решил ретироваться.
— Прошу нас простить, — кивнув Лори, потащил упирающуюся «невесту» на веранду, — но нам нужно кое-что обсудить.
Едва успел закрыть за нами дверь, как мне заехали в голень.
— Ауч! Больно! — возмутился я, прыгая на одной ноге.
— Если сейчас же не объяснишь мне, что происходит, будет больнее, — зашипела она.
Глаза так и метали молнии. Я аж засмотрелся. Какого черта?! Приди в себя!
— Дала бы в начале объяснить, а не накидывалась бы сходу, — возмутился я.
— Рэй, я жду, — сложив руки перед собой, в ожидании уставилась на меня.
И как ей в таком настроении сообщить, что я собрался сделать?!
— Я должен тебе кое-что сказать, — начал было я.
— Уже минут пять, как должен, — бесцеремонно перебила меня эта негодница.
— Может, присядем? — с надеждой посмотрел в сторону кресел.
— Обойдешься. Так говори, — заупрямилась она.
Если мои подсчеты верны, то Рози должна с минуты на минуту объявиться. Объяснять все времени не осталось, так что я сделал несколько шагов и вплотную приблизился к опешившей от моих действий Дженни.
— Что?.. — прошептала она, когда я притянул ее за талию к себе и склонился к ее лицу.
В такой близости почувствовал ее запах. Сладкий, пряный, не похожий ни на что мне знакомое. Обычно женщины обливают себя духами сверху донизу, чаще всего сладкими. Но от нее запах был еле заметным, странно, что я смог его учуять. Не успел я этому удивиться, как ее розовые, без тени помады, губы приоткрылись, и она сглотнула. Я наблюдал за ними будто в замедленной съемке, и мне вдруг отчаянно захотелось попробовать их на вкус. Такие ли они мягкие, как выглядят?
Остро почувствовал ее маленькое, стройное тело в своих руках. Тонкую талию и хрупкость ее ребер под моими пальцами.
— Кхм, кхм, — услышал я удивленно за спиной. Черт возьми! Я забыл, зачем все это затеял.
Мы с Дженни представляли собой вполне понятную картину. Смущенная и красная девушка выглядела именно так, как должна выглядеть после поцелуя со своим парнем. Ну, может, губы бы опухли сильнее, но она так их закусывала, что и сама прекрасно с этим справилась.
— О, я не знала, что вы здесь, — наигранно промычала Рози. — Просто тебя там Миссис Холл искала, — кивнула она Дженни, красной, казалось, от смущения, но я-то знал, что от гнева.