Еще во время инициации может проснуться дар, что передается по наследству, но, к сожалению, это происходит не всегда. Поэтому чаще всего у аристо не одна и не две жены, а больше. У этого были свои минусы, в виде обид и несправедливости. Иногда род дробился. Иногда происходила резня среди своих. В ход шло всё, от наёмников, ядов, убийц что живут в тенях. Вплоть до грубой силы стихий и использования сверх мощных артефактов.
У моего отца дар связан с сильным родством с молнией. А у матери очень редкая магия призыва с уклоном в демонологию, а еще и алхимия. Отец унаследовал дар от деда, а мать никогда не говорила о своих родителях. Отец тоже мне ничего не рассказывал о прошлом матери.
До формирования ядра, одаренный считается аколитом. Аколит может многое, но он ограничен в плетениях, можно сказать то, что доступно аколиту это лишь подобие настоящих заклинаний. Печати.
Аколит отнюдь не беспомощен, но для сравнения, это как плавать без рук. Не знаю как на самому деле, но так говорит Мирст.
Опытный аколит может наворотить такого, что не каждый маг сможет повторить, в этом деле главное опыт и сноровка. Убогость печатей в том, что они требуют очень высокой концентраций, ловкости и контроля энергии. А самое главное скорости.
Там, где маг сплетет три - пять заклинаний, то аколит успеет только одно.
— Не морочь себе голову, юный Рейн. Придет твое время ступить на ранг мага, тогда все и узнаешь, и поймешь. — отмахивался от меня Мирст.
— Лучше смотри внимательно и запоминай. — голос Мирста стал твёрже, а взгляд сконцентрирование. — Сегодня мы будем учить первые печати. После я дам тебе упражнения на развитие гибкости пальцев, а еще госпожа Мария начнет готовить вам зелья, что помогут вам в этих упражнениях.
Да знал я уже что это за упражнения и приспособления тоже видел. Чертовы варвары, они детям вытягивали пальцы, чтобы те были длиннее. А зелья помогут с регенерацией поврежденных участков.
Вот так я и чередовал тренировки своего тела с тренировками печатей и пальцев. Было болезненно, но я терпел. Тем более трудолюбивая Ирис контролировала все процессы, происходящие со мной.
Мирст был доволен мной, хотя в слух похвалу никогда не высказывал. Он прекрасно видел, что и без неё у меня горят глаза.
Я лукавил и нарочно тормозил своё развитие, иначе на меня возложат слишком большие ожидания. Пока проклятье моей души не дало о себе знать, но чем пустота не шутит?
Летели года за учебой. Всё чаще родители выводили меня в свет. Мистер идеальность, еще ни разу я не дал ни одного повода, чтобы родители рассердились на меня. Надеюсь, не будут сердиться даже когда узнают, что всё-таки проклятье души настигло меня. Обычно я увядал медленно и к тридцати годам уже отправлялся на перерождение. Но после двенадцати, начались какие-то дикие приливы усталости. Ирис била тревогу, а мне с каждым днём становилось грустно.
Я так не хотел идти на этот приём, но мне не хотелось огорчать родителей, пускай порадуются еще немного.
Этот приём был ничем не примечательней других таких же приёмов.
Взрослые отдельно, дети отдельно это такое негласное правило аристократии. Считается, что так дети лучше социализируются. Плюс еще не мешает надзор родителей. Даже на мелкие ссоры и драки закрывают глаза.
На удивление на пороге усадьбы объявился род Мортов. Очень занятые люди, практически все заняты работой на Императора Элкорна. У главной ветви клана была дочь Элис Морт. Хоть она и была моей ровесницей, но красоты была не виданной.
Это грех засматривается на малолеток, но вырастет она такой невероятно красоты, что очередь выстроится из всех знатных родов Империи.
Вот только она уже была обещана роду Лэнг. А конкретно Вигу Лэнг. Он был старше её на три года. К счастью, он тут не присутствовал, чем делал всем одолжение. Характер был у него шумный и взбалмошный.
— Криг, где ты таких взглядов нахватался? Неужели от папаши своего? Оно и понятно, одна жена и не одной симпатичной служанки, вот и приходится по сторонам смотреть. — как-то слишком дерзко для двенадцати лет загоготал Огил. Так еще сделал это так громко, что услышали практически все, кто нас окружал.
— Ты чего несешь, свинопас? — на автомате вырвалось у меня от злости.
— Ты чего сказал, сынишка дрянной ведьмы? — взвизгнуло это мелкое животное.
Да простят меня мои родители, стерпеть такое я уже не мог. Ладно, когда шепчутся за спинами. Но такое говорить в лицо. Почему этот мелкий баронишка вообще такой дерзкий?