– Кого? – спросил я, войдя обратно внутрь, чтобы взять рубашку из комода, а потом схватил свои ключи, чтобы спрятать их в кармане.
– Мы думаем, что это один из парней Ви.
– Что? – я практически крикнул, обернувшись назад через плечо, чтобы увидеть, что Саммер по-прежнему спала.
Я вышел в коридор, закрыв дверь на ключ.
– Не знаю, мужик. Он не говорит. Но, мать твою, кто это ещё может быть?
Я кивнул, двигаясь по коридору.
– Ну, я думаю, что мы, блядь, должны заставить его говорить, так? – спросил я. – Он в сарае? – спросил я, и Вольф кивнул мне. – Кто с ним?
– Один из новобранцев, – сказал Кэш, выглядя обеспокоенным, то же самое чувствовал и я по отношению к ним. – Он в наручниках.
Я пробирался через лагерь, пересекая поле в бешеном темпе, открывая дверь, которую Кэш или Вольф не забыли закрыть, когда искали меня.
Это был обычный деревянный сарай, который мы обшили звуконепроницаемым материалом, листами из оцинкованной стали и установили там канализацию.
В этом сарае пролилось много крови.
И, похоже, сегодня ночью её прольется ещё больше.
Внутри новобранец стоял в трех футах от человека, прикованного к стулу, он стоял широко расставив ноги, одна его рука была сжата в кулак, а другая удерживала биту, костяшки его пальцев побелели от того, насколько сильно он сжимал её. Кровь была ему по вкусу. Мне нравилось это в моих людях.
– Эй, новобранец, – произнес я, мой голос был хриплым.
Он повернулся – он был молодой. Но сильный. Жестокий. Я мало что знал о новобранцах, пока они не были приняты. Но у этого было прошлое. Вы могли бы заметить это по ожесточенности в его темно-синих глазах. Вы могли явно это увидеть по шраму, который пролегал по одной стороне его лица, заканчиваясь на остром выступе его челюсти. Он видел дерьмо. Он сотворил много ужасных дел. Он собирался продолжить это в МК «Паладин». В этом не было никаких сомнений.
– Президент, – ответил он мне, опуская подбородок, отходя назад, чтобы прислониться к стене.
– Ты поймал его?
Он кивнул.
– Бродяга заметил его, но он свалился вниз.
– Он дышит?
– Док привел его в порядок, – он кивнул.
– Хорошая работа... – я замолчал, не смущаясь того, что не знаю его имени.
– Репо, – сказал он, кивая, и не говоря ни слова, подошел к двери, чтобы выйти, так как знал, что это было нашим делом, а он пока не был в кругу.
Я снова посмотрел на парня, сидящего на стуле. Высокий и мускулистый. Коричневые волосы. Ярко-голубые глаза.
– Какого чёрта ты делаешь на территории «Паладина»? – спросил я, чувствуя, как отступает моя усталость, которую устранила заряженная кровь, струившаяся по моим венам.
– Решил немного прогуляться утром, – небрежно сказал он, ухмыляясь.
Отлично. Он хотел все усложнить.
Ладно, по крайней мере, я получу удовольствие от времени, проведенного с ним.
Мой кулак поднялся вверх, подался вперед и достаточно жёстко впечатался в челюсть мужчины, что был слышен хруст. Его шея подалась в другую сторону, но он просто повернул её обратно, усмехаясь окровавленным ртом.
– Ты ничего от меня не получишь, мужик. Ты, может, и плох. Но я знавал и похуже.
– Ты работаешь на Ви? – спросил я, мой кулак обрушился на его нос ещё до того, как у него был шанс подумать над этим.
Смех – это все, чего я добился.
И я сорвался.
А потом я выплеснул все.
Очень много всего.
– През, – сказал Вольф, он схватил меня за руки, оттаскивая назад. С минуту я боролся против него, кровь слишком сильно стучала у меня в ушах, чтобы думать ясно. – Это бессмысленно, – убеждал Вольф.
Я перевел дыхание, достаточно успокоившись, чтобы Вольф отпустил меня, глядя на «боксерскую грушу», в которую я превратил нарушителя. Который по-прежнему сидел и ухмылялся.
– Блядь, – прорычал я.
– Бро, – вмешался Кэш, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. – Вот, я думаю, может тебе стоит привести её?
– Привести кого?
– Ты знаешь кого, – ответил он, подняв бровь. – Она могла бы подтвердить.
– Ни за что, мать твою, – немедленно ответил я, подумав о Саммер, спящей наверху в моей постели, умиротворенной, счастливой и оттраханной.
– Это единственный выход, – выдвинул аргумент Вольф.
Они были правы. Я знал, что они были правы. И это было хуже всего.
Мне хотелось, чтобы был какой-то другой выбор. Совершенно иной.