– Расставь ноги, – приказал он мне на ухо, его голос звучал так, как будто его губы были плотно сжаты.
Я раздвинула ноги.
Я положила руки на стену здания, слегка отталкиваясь от неё. Только, чтобы Рейн вытянул руку и снова прижал меня щекой к стене, удерживая меня за шею. Его вторая рука спустилась по моей спине и шлепнула меня по заднице.
Его ноги вклинились между моих, раздвигая их ещё шире.
А потом его член с силой врезался в меня.
Неожиданно.
Жёстко.
С достаточной силой, чтобы мои бедра рванули вверх и впечатались в стену.
– Блядь, – простонала я, толкая свои бедра назад, выгибая спину и задирая задницу вверх, давая ему лучший доступ.
Его лицо склонилось к моему, а рот к моему уху.
– Я собираюсь...
Я запрокинула голову назад.
– Заткнись и трахни меня, – сказала я, прерывая его на полуслове.
От его смешка все внутри меня затрепетало.
А потом он начал трахать меня. Жёстко. Глубоко. Глубже, чем, как мне казалось, это было возможно. Его рука по-прежнему была на моей шее, а другая двинулась к моей тазовой кости и обхватила меня там достаточно сильно, что мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться вырывавшийся из меня крик.
– Я хочу слышать тебя, – сказал он где-то рядом с моим ухом, входя в меня ещё глубже.
– Кэш и Вольф..., – начала я протестовать, зная, что они были в паре ярдов от нас.
– К чёрту Кэша и Вольфа. Мне насрать, если весь долбанный лагерь услышит твои крики, пока я трахаю тебя.
Скорость его толчков увеличилась, его рука сдвинулась с моего таза и змеёй обернулась вокруг талии, удерживая меня на месте, пока сам он с силой врезался в меня.
– Блядь... ох, блядь..., – я осознала, что издаю стоны, совершенно не заботясь о том, что Кэш или Вольф могли что-то услышать. Для меня этих людей уже просто не существовало. Все, что там было – только Рейн и я. Все, что существовало – это его рука, сжимавшая мою шею, его член, глубоко врезавшийся в меня, его дыхание, со свистом вырывавшееся рядом с моим ухом.
Мое тело вздрагивало от каждого толчка.
– Тебе нравится жёстко, да? Вот это моя хорошая маленькая сучка, – сказал он, его член двигался быстро, безжалостно, не позволяя моему зарождающемуся оргазму хоть на секунду начать играть с ним в прятки. – Хочешь жестче?
Можно ещё жестче?
– Да, – выдохнула я, прижимаясь к нему.
– Блядь, – прорычал он. – Я собираюсь трахать тебя так сильно, что завтра, каждый раз двигаясь, ты будешь вспоминать о моём члене в своей тугой киске, – предупредил он.
И он так и сделал.
Мои стоны прекратились в череду проклятий, мольбы и выкриков его имени.
А потом мои крики стихли, когда его рука сместилась на мое горло, с силой сдавливая его, отрезая доступ воздуха, и тогда оргазм поглотил мое тело, дрожь была такой сильной, что практически причиняла боль. Его хватка немного ослабла, и я выкрикнула его имя.
Да. Я закричала.
Я была слишком далеко, чтобы беспокоиться об этом.
Его член с силой подался вперед. Глубоко вбиваясь, пока его тело содрогалось.
– Блядь, – прорычал он, обвивая мой живот своей рукой.
Я медленно приходила в себя, все мои чувства притупились.
Чёрт побери.
Твою. Мать.
Мне казалось, что я что-то знаю об оргазмах. За все годы их было у меня предостаточно. Если говорить о мужчинах, с которыми я встречалась. Если говорить о своих собственных руках. О вибраторах. Но ничто и никогда не ощущалось именно так. Так, как будто это раздирало меня на части. Так, как будто это излечило меня.
Я слышала, как где-то стрекотали сверчки. Дул ветер. И я со всей неожиданностью остро осознала тот факт, что стояла в центре лагеря байкеров со штанами, спущенными до лодыжек. Я напряглась, а Рейн рассмеялся, склоняясь вперед и прикусывая мочку моего уха, прежде чем выйти из меня. Он опустился на колени, взялся за мои штаны и трусики, чтобы потянуть их вверх, целуя мою задницу, прежде чем прикрыть её одеждой.
– Повернись, – сказал он, когда я сама сразу не сделала это.
Я судорожно вздохнула и развернулась, до конца не веря в то, что смогу удержаться в вертикальном положении на своих ногах. Я прижала бедра назад к стене, слегка подрагивая от чувствительности между бедер.
– Дерьмо, – сказал он, его взгляд был обеспокоенным.
– Что? – спросила я, широко распахнув глаза.