— Стоп! — крикнул я в сторону входа: в комнатку вломилось уже тел пятнадцать, и напор не ослабевал. Похоже, вся деревня решила втиснуться в «зал заседаний». — Входят только наследники!
— Так что, мне одной заходить? — громогласно вопросила… эээ… тётка гренадёрских пропорций.
— Это мы как раз и выясняем. Все, кто считает себя наследниками — внутрь, остальные — брысь за дверь. Если кто-то понадобится, позовём. Староста, станьте-ка у двери, чтоб лишние не лезли.
В помещении остались, кроме меня и старосты, та самая гренадёрша с блёклым и, мягко говоря, некрупным мужичком, в глазах которого иногда мелькали лукавые чёртики, и парень лет двадцати. Именно «парень», а не мужчина, хоть взросление в этом мире, да ещё и на селе, должно бы наступать в более юном возрасте. Но было в нём что-то такое, в длинной и тощей нескладной фигуре, в обтёрханной, хоть и чистой, одёжке.… Не заматерел он ещё, короче говоря. Ну и парочка двурвов на правах охраны, куда ж без них.
Тётка раскрыла было рот, но староста молча показал ей кулак. Та хмыкнула пренебрежительно, но всё же вняла предупреждению.
— Завещание есть? — начал я опрос участников процесса.
— Да чего там только нету, может, и это тоже лежит где-то, — изрекла тётка.
— Я спрашиваю — последняя воля покойного была?
— Конечно, была! Сколько раз, бывалоча, говаривал, что всё, мол, что ни имею — тебе, Зираина, оставляю, вот как сейчас помню… — староста выразительно хмыкнул, тётка умолкла на полуслове.
— Свидетели этого есть? — дело начало проясняться. Или так только кажется?
— Какие ещё свидетели?!
— Кто-то ещё слышал это и может подтвердить?
— Что значит «подтвердить»?! Я — женщина честная, положительная, вон, хоть кого спроси, хоть мужа моего! Ишь, проверять меня надо, а?! Да я…
— Ясно, свидетелей нет.
— Нету… — как-то сразу сдулась скандалистка.
— Тогда так, — продолжил я, — сперва определим, чьё наследство делим.
— Моё, конечно! — тут же заявила тётка.
— Я спрашиваю — кто наследодатель?
— ?! — молча ответили мне четыре пары глаз.
— Кому имущество принадлежало до этого?
— Мне и принадлежало, по справедливости!
Тётка начала меня доставать. Главное, никто и рот не успевает открыть, как она уже глушит.
— До того, как это стало наследством — кому принадлежало?!
— Так понятное дело, покойничку…
— И кто у вас умер?
— У нас?! — удивилась тётка. — А что, у нас кто-то умер?! — спросила она у мужичка рядом.
Уффф… если осталось наследство — то явно ведь кто-то умер, или я чего-то не понимаю?! Я так и попытался ответить:
— Ну, разумеется…
Тут тётка перебила меня воплем:
— Кто?! Когда?! Марик, у нас кто-то умееееер! — она попыталась пасть на грудь своему мужу, который был чуть ли не вдвое меньше неё ростом. Забавное было бы зрелище, если бы настроение у меня было получше. Староста всё это время страдальчески возводил очи горе и молчал.
— Цыц! Всем молчать! Отвечать, только когда спрашиваю, и только тому, кого спрашиваю! Пока не разрешу — рот не открывать! — гаркнул я.
— Староста, сам-то знаешь, что и чьё делим?
— Хутор… — не кисло, однако. Хотя… тут многое зависит от того, какой хутор и где расположен.
— Кому принадлежал раньше — я старосту спрашиваю! — пресёк я попытку тётки опять ляпнуть что-то на своей волне.
— Селиму Полуногу, — изрёк дядька и замолчал, будто сообщил всё, что нужно. Вот как тут не зарычать?! Местные знают всё и про всех, часто больше, чем человек сам о себе подозревает. И по умолчанию считают, что все вокруг знают то же самое. Но мне-то ничегошеньки из местных реалий неведомо!
— И кем он был? Стоп! — тут же поправился я. — Не так. Кем он приходился наследникам? У кого степень родства ближе?
Староста старательно зашевелил губами, глядя в потолок и загибая пальцы, пару раз выглядывал в коридор за консультациями и, наконец, пришёл к выводу:
— Так, одинаковая… Она, стало быть, через Селимова деда родня, а он, наоборот, через бабку евойную. Она его деда свояку…
— Стоп! Без подробностей. Придётся делить поровну, раз так.
Тётка попыталась возмутиться. Я, как раньше староста (как же его зовут-то?), показал ей кулак, только на моём потрескивали небольшие разряды наполовину сформированной молнии. Подействовало.
— Где хутор находится?
И тут мне стало плохо.… Оказывается, до того имущества больше недели на наш счёт добираться — если верхами и налегке. А если с обозом, с имуществом, для вступления в наследство, то и вовсе грустно становится. С перепугу мозг заработал в поисках альтернативных путей решения проблемы, и кое-что начало наклёвываться. Прежде всего, определить реальную ценность имущества, потом — выяснить, кому и для чего оно надо.