— Я сам, как жрец, могу говорить от имени…
— Ты, жрун, сможешь говорить только после того, как ответишь за оскорбление Ордена. А если откроешь свою пасть до этого — то я пойду на грех убийства священнослужителя — думаю, в этом случае отмолить будет нетрудно.
Меня уже буквально трясло, и, к некоторому моему сожалению, хомяк в рясе пошёл на попятный.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — прошипел толстяк и скомандовал своей свите: — По коням! Я не собираюсь ночевать в этом клоповнике, тем более — в такой компании!
После чего шустро смылся. Я влез на освободившийся помост.
— Внимание! Если кто ещё не слышал, я — Истинный Страж. И я не далее, чем три дня назад, встретил недалеко отсюда сотни полторы орков, которые занимались тем, что истребляли последних случайно уцелевших дриад в эльфийских лесах и вокруг них. Вы ещё не вспомнили, кто такие эльфы и не задумались, что с ними случилось? А до этого встретил без малого три сотни орков, с шаманами и варлами. Которые пытались провести ритуал и обратить Храм Истинного Пути в Тёмный Храм.
Народ загудел — как показалось мне, не столько возмущенно или обеспокоено, сколько озадаченно. Словно пытались вспомнить, что означают все те названия, что я использовал.
— Те полторы сотни мы с паладином большей частью перебили, но немало их и разбежалось. Так что будьте настороже — в округе бродят несколько мелких, но голодных шаек. Кстати, сам паладин вместе с караваном трофеев сейчас ночует в деревне, что в пяти часах хода отсюда, и завтра должен быть у вас. А сам бой был ещё в трёх часах дальше по дороге. Так что недобитые орки уже могут быть здесь. Поэтому в лес мелкими группами и без вооружённой охраны соваться не стоит. Это даже без учёта активизировавшихся последнее время гоблинов.
Народ слушал внимательно. Не знаю, из-за сохранившегося авторитета Ордена, или просто чтобы не злить страшного меня. Оставалось ещё решить проблему ужина и ночлега. Я спрыгнул с помоста и спросил у ближнего ко мне дядьки:
— Тут есть где поужинать и переночевать нам троим?
— Дык… — вон там, стал-быть, корчма.
— Спасибо. А, кстати говоря, что это было? — я кивнул на опустевший помост.
— Жрец из Резани. Лерий Трясогузик.
— Да уж, гузно у него знатное, есть чем потрясти…
Ужин и ночлег прошли, наконец-то, штатно и скучно. Утром встали перед самым рассветом, заказали и истребили простой, но сытный завтрак и с восходом солнца вышли в путь. В этом селе, возможно, был шанс приобрести лошадку, но двурвам с их ростом требовалось подбирать верховую животину отдельно, так что не стали даже заниматься поисками. Если попадётся по дороге какой-либо караван или отдельная повозка — может, и подъедем, а нет — и так дойдём. До Резани оставалось три дня ходу — всё же через лес мы неплохой уголок срезали, да ещё и со скоростями, близкими к рекордным, как-никак, стимул на плечах висел внушительный. Ну, если повезёт, то мы за два с половиной доберёмся. Сдам добычу Арагорну (или кого он там пришлёт) и пару дней отдохну, осмотрюсь, а там видно будет. Двурвы, как я понимаю, повидаются со своими соплеменниками и, скорее всего, двинут дальше, в горы.
О самой дороге рассказывать нечего. Единственное, что я надеялся догнать Трясогузика и найти повод если не свернуть тому шею, то хотя бы клюв начистить. Понятно, что он с охраной — верхами, а мы с двурвами — пешком. Но нам не нужно останавливаться для проповедей (точнее — для вражеской пропаганды), и, кроме того, нас не пугала ночёвка под открытым небом. Короче говоря, шанс, пусть и совсем небольшой, был. Но — увы, не догнали. Может быть оттого, что для «проповедей» останавливаться всё же приходилось. Точнее для того, чтоб рассказать селянам о бродящих в округе орках и о том, какую реальную опасность они представляют.
И вот, часам к четырём пополудни третьих суток после встречи со жрецом, мы вступили в пригород Резани. Прямо с дороги не был никакого желания идти в сам город, искать представителей власти, отмечаться в Гильдии магов и заниматься прочими нудными, хоть и обязательными делами. Поэтому остановились на первом же постоялом дворе, где могли предложить горячую ванну и отдельную комнату на ночь. Точнее, остановился я, двурвы же убежали к своим соотечественникам.