— Для меня это не имеет большого значения. Может демон и прав, и застывший во времени неразрешенный клубок надо распутать, и что для твоей сущности это какой-то раздражитель…
— А для тебя нет? — прервал ее Саша.
— Да я и думать забыла о той реальности! Ее не существовало для меня. Ни того мира, ни той меня — глупой влюбленной дурочки. У ситуации два варианта разрешения. Первый — ты разбираешься там в своих чувствах к Сесилии, вы решаете возникшую между вами проблему, и вместо абсурда это завершается каким-то хэппи-эндом.
— А ты?
— А что я? Я богиня мультиреальности, я как-нибудь переживу. Ты ее придумал и втянул в свой мир. Может, она твоя судьба? Может, ты ее действительно любишь и создашь реальность, где Сесилии Грант есть место?
— А второй вариант? — спросил Саша.
— Ты так и не разберешься, снова она тебя предаст, снова все зайдет в тупик. И тот мир так и останется висеть незавершенным. Какое это все может иметь значение для меня, что находится здесь и сейчас? Любой вариант неважен — это теперь все исключительно твои проблемы.
Саша испытующе ее разглядывал, потом откинулся на спинку кресла, осмотрел комнату и спросил:
— А где твои родители, кстати? Неужели в соседней комнате?
— Да.
— Мы с ними не поздороваемся? Не то чтобы я напрашивался, но, это же как-то странно.
— Я надеялась не привлекать их внимание и не беспокоить.
— А что если они что-то услышат или просто зайдут сюда? Как они отреагируют, что дочь вернулась с учебы, причем минуя входную дверь, материализовавшись прямо в комнате?
Сана пожала плечами:
— Никак, они привыкли, что я могу появляться и исчезать, не пользуясь дверью.
— Ты же говорила, что стараешься сохранять образ обычной девушки с ними, и они не знают о твоих сверхспособностях.
— Саша, живя с людьми двадцать лет нельзя все удачно скрывать. Они напрямую не знают, что я могу на самом деле, но кое о чем догадываются. Ты ведь что-то видел во снах обо мне? Они принимают меня такой, какая я есть и делают вид, что чего-то не замечают, а я, в благодарность, стараюсь не шокировать слишком сильно и почаще изображать нормальность. Это наша маленькая игра.
— Хорошо, что мои родители в другом городе, не хотелось бы посвящать их во все это, — пробормотал Саша, представив такую перспективу.
Сана сложила руки на коленях.
— Что ж, чем еще займемся, братик? — проговорила она.
Саша смерил ее настороженным взглядом:
— Э-э… когда я у девушки в гостях, мы, ну хотя бы, предаемся горячим объятиям, и поскольку, с тобой этого не светит, мое воображение пусто. Помнится, одна девчонка показывала мне свою коллекцию мишек. У тебя есть мишки?
— Нет. Но я могу показать тебе что-нибудь другое.
Сана поднялась, потянулась и взяла с полки книгу, судя по обложке, это был какой-то учебник, и проговорила:
— Мне кажется, тебе стоило бы узнать историю Рейнхарда Шрёдера до конца, это важно, раз уж мы… вернее ты, вознамерился помочь ему исправить прошлое.
— Сана, то, что ты притащила меня сюда не для объятий, было ясно, как день, но что мы, находясь у тебя дома почти наедине, будем читать учебники истории — было за гранью всех моих самых смелых представлений. Ты же не Нина!
— Расслабься. В учебниках все написано с увертками и недомолвками, я взяла книгу, чтобы вертеть в руках и показывать, пока я говорю о предвзятости истории.
— И в чем же предвзятость?
— Здесь не написано, что он раскаивался в своем решении взорвать Санкт-Петербург, жалел, что воевал за этих фанатиков. Он еще при жизни хотел все исправить.
— Неужели?
— Поэтому он и убил Гитлера.
— Принятое мнение, что он сошел с ума.
— В какой-то степени не обошлось и без этого, — усмехнулась Сана. — Лишь почитав подробную монографию, можно узнать о многих нюансах, и догадаться. После уничтожения Лондона они с Гитлером сильно разошлись. Фельдмаршал открыто критиковал, выказывал неподчинение, но фюрер ничего не мог с ним сделать, потому что на Шрёдере держался весь восточный фронт. Россия лишилась европейской части, но укрепилась в Сибири, уйди оттуда Рейнхард, мы бы могли, чего доброго, пойти в контрнаступление — этого в Берлине боялись больше всего. Именно поэтому непокорному фельдмаршалу все прощалось. Но Гитлер старался держать его подальше от себя, и сам в Россию больше не ездил, как бы плохо там не шли дела.
— Мы опять отправимся в симуляцию прошлого? — спросил Саша.
— Да, в последний день жизни Рейнхарда Шрёдера.
****
Судя по всему, это был кабинет Гитлера, какое-то вытянутое помещение с массивным столом и большой картой мира на стене. Саша вспомнил, что именно здесь этот шизанутый фашистский вождь сообщил фельдмаршалу о своем решении напасть на Российскую Конфедерацию.