– Куда понятнее… – Лучиано не обиделся на её слова. Он давно сдался и не пытается выкрутиться. Если прогонит Марию – погибнет. Точка. – Значит, вопросы задавать нельзя?
– Помнишь, что ты мне говорил?
– «Никаких вопросов, Мария. Делай, что велено. Крепче будешь спать».
–Вот именно – крепче будешь спать. – Она вытянула ноги на журнальном столике и откинулась на спинку дивана. – А теперь, милый мой котёнок, я не откажусь от массажа. Мои ножки устали.
И Лучиано, как верный слуга, опустился на колени, чтобы помассировать изящные икры, а за ними и пяточки. Они поменялись местами, но Лучиано нравилась его роль. Не всегда же быть большим человеком и манипулятором.
***
Настя просыпалась за ночь четыре раза. И каждое пробуждение сопровождалось криком. Томми рядом не было, он спал в доме брата. Услышав первый крик, прибежала Клара. Настя заверила её, что это просто сон, и она может не беспокоиться. Во второй раз крика никто не услышал. В третий разв дверь её спальни постучался Стефан.
– Ты кричала, Настя. Всё хорошо?
Она вышла в коридор.
– Сон приснился. И жарко очень. Мне бы выпить воды…
– Я принесу, если хочешь.
– Лучше я пройдусь до кухни.
Стефан пошёл с ней.
– А ты почему не спишь? – поинтересовалась Настя, извлекая лёд из морозилки. – Или мои крики тебя разбудили?
– Я ждал Анну…
Настя печально вздохнула. Все знали, что в последние месяцы Анна ведёт не самый правильный образ жизни. К тому же никого не слушает. А стоит начать запретную тему, она воспринимала всё в штыки, крича: «Ты мне не мамка! У меня нет никого, кто имеет право мной распоряжаться, учить и помыкать. Я свободна!».
– Она снова ушла развлекаться?
Стефан кивнул, поджав губы.
– Я, кажется, начинаю привыкать. Расскажи, что за сон ты видела.
– Каждый раз один и тот же… – Внезапно она зажмурилась и картинка из сна вернулась. Сердце в груди заколотилось с новой силой. – Хотя нет… В этот раз наш самолёт украли. Его попытались вывезти из Нью-Йорка, из-за чего пассажиры начали погибать. Это страшно, Стефан. Лучше тебе не знать.
– Ты так и не поехала к Нонне Дерлинг?
– Нет. Ты же знаешь, Антон приехал. Тоже мне – доброволец. Нашёл отговорку. Он пытался приставать ко мне в Москве. Свою жену не любит… сказал, что до сих пор в меня влюблён.
– А ты любишь Томми.
– Да даже если не любила бы! Антон постарел. Он стал совсем другим, я… просто не смогла бы… ну, ты понимаешь.
– Где он сейчас?
Настя вздёрнула плечами и поставила стакан в раковину. Вода и разговор со Стефаном привели её в чувства.
– Альберт отвёз его в отель. Я не знаю, что он делает. И знать не хочу.
В четвёртый раз Настя проснулась в поту около семи часов утра. На этот раз она не кричала. Крик просто-напросто застрял в горле. Происходило что-то страшное. Сны становились всё более жестокими и реальными.
Ей нужна была Нонна Дерлинг.
***
Эндрю исполнилось шестнадцать лет. Ему это казалось странным и непривычным. В школе он любил ровнять свой возраст с текущим годом.
2003 – тринадцать лет.
2004 – четырнадцать лет.
2005 – пятнадцать лет.
И что выходит?
2023 – шестнадцать лет?
Иногда ночью, лёжа без сна в своей постели, Эндрю думал о своей прошлой жизни и анализировал нынешнюю. Ощущение, что он проживает вторую жизнь, не покидало его с тех пор, как узнал, в какой год попал.
Нью-Йорк не всегда был его родным домом. Родился он в Сидар-Рапидс, штат Айова, но почти ничего не помнит о нём. Отец получил работу в муниципалитете Нью-Йорка и перевёз всю семью. Матери было всё равно, где заниматься рукоделием, Нью-Йорк она сочла хорошей перспективой для будущего её детей. Два старших брата с Эндрю никогда не играли и не брали его на прогулки. Когда им купили ролики, Эндрю тоже захотел, но те прозвали его мелюзгой. «Дорасти сначала до роликов!» – дразнился один из братьев. Дело в том, что братья были старше Эндрю почти на десять лет. Позже они уехали учиться. Он не хочет даже знать, где они сейчас. Уж лучше остаться круглой сиротой, чем быть на попечении тех, кто изрядно издевался над ним в детстве. Хотя тренер Сэм пару раз упоминал что-то о поисках братьев, Эндрю молился, чтобы их не нашли.
В школе у Эндрю не было друзей. Старшие братья постарались сделать всё, чтобы занизить самооценку Эндрю. Он учился хорошо, на дисциплину учителя не жаловались, а одноклассники его не замечали. Есть Эндрю или нет его – всё одно.
Чтобы хоть как-то заставить Эндрю влиться в социум, мать отправила его на плавание, а отец решил, что сыну нужно заняться плаванием профессионально. Ему было шесть. Спустя три года Эндрю получил свою первую медаль. В школе его начали замечать, но популярным ввиду своего характера он не стал.