Лёня выглядел ужасно. Когда Настя подсчитала, что ему двадцать четыре, то была страшно удивлена. Сорокалетний Антон выглядел намного моложе. Лёня был высоким и крупным парнем с обильной растительностью на всех возможных участках тела. При этом у него чётко выделялся пивной живот – настолько большой, что даст фору любой беременной женщине. Он сильно матерился и отпускал в адрес Насти пошлые шуточки. Она старалась не обращать внимания. Это ведь ненадолго. Продаст квартиру, решит, что будет делать со своей жизнью и…
На самом деле ей очень хотелось вернуться в Нью-Йорк. Иногда желание было настолько сильным, что она брала телефон и вызывала такси. Садилась и ехала в аэропорт. Но билетов не было, и она возвращалась ни с чем. Что это за порыв, она не могла с точностью сказать. Однако такие резкие срывы пугали её до чёртиков.
Настя застала Лёню на кухне возле холодильника. Одна нога его стояла в луже молока. И пусть он был в тапочках, риск пораниться осколками стекла был велик.
– Как же ты так? – хватая веник и совок, причитала она.
– Не надо было ставить молоко на край полки.
«Ты ведь сам его туда поставил», – подумала она, но вслух не сказала.
Утром к ней заехал Антон вместе с адвокатом, который должен был помочь вернуть Настю к жизни и юридически оформить все необходимые документы на продажу квартиры.
Настя отвела Антона в сторону.
– Я хочу скорее со всем этим покончить. Не могу здесь находиться.
– Ты бледная.
– Меня мучают кошмары.
– Это может быть последствием…
– Не знаю. Антон, пожалуйста, в знак нашей сильной любви в прошлом помоги мне. Я уже не раз срывалась в аэропорт. Боюсь, я не выдержу здесь долго.
Слова Насти показались Антону странными, и его беспокойство читалось на лице. Он был не вправе диктовать ей условия. Они давно перестали быть парой, и хотя её юность и красота воспламенили старые чувства, Антон держался на расстоянии. Но при этом хотел удержать девушку.
– Давай обсудим это с адвокатом. И… я вновь хочу предложить поехать ко мне.
– Лёня безобидный, Антон. Он мне ничего не сделает.
В руке Настя держана телефон. Вдруг экран засверкал, и она поняла, что ей звонит Томми по видеосвязи. Взглянув на Антона, внимательно следившего за её движениями, Настя сбросила звонок. Антон уже увидел имя и понял, что человек по имени Томми не мог звонить просто так.
– Обзавелась приятелем?
– Просто друг.
– Ладно. Я не имею право ревновать. Это глупо, да?
– Да… при нынешних обстоятельствах.
В коридоре зашаркали тапочки, потом вошёл Лёня.
– Пить будете?
Антон поморщился.
– Нет, пей один. – Он посмотрел на Настю. – Мы могли бы пообедать, а заодно почитать документы. Как ты смотришь на это?
– Только переоденусь, – улыбнулась Настя и побежала в комнату сменить домашние брюки на джинсы.
А Томми она написала, что позвонит сама, как освободится.
***
Получив короткое сообщение от Насти, Томми тяжело вздохнул. Он скучал по ней, хотел поговорить, но она сторонилась этого общения, что не могло не расстраивать.
События развивались не самым лучшим образом. С одной стороны, жаловаться было не на что. Было кое-что положительное в этих переменах. В доме брата Томми было хорошо. Его жена Анджела с радостью делала его жизнь комфортной – стирала его вещи, убирала его комнату, кормила. Томми подружился с племянниками. Наличие десятилетних мальчишек уже не казалось ему странным.
Приятно было работать в студии, которую он нашёл благодаря Дебби Сизон. Он вспомнил несколько сэмплов и теперь, сидя за большим компьютером, работал с ними. Стэн слышал кусочек музыки и пришёл в восторг.
– Отлично, парень! Это лучшее, что я когда-либо слышал! Давай, я хочу услышать результат. Мне кажется, с этой вещичкой ты далеко пойдёшь.
«А в две тысячи пятом такая музыка никого не привлекала», – отметил про себя Томми.
Всё это радовало. Но отъезд Насти и исчезновение некоторых пассажиров приводили его в уныние. Помочь полиции он не мог. Где искать этих людей, он тоже не знал.
Пропал не один человек, а трое, что свидетельствовало не о совпадении, а систематичности. Женщина, подросток и ребёнок. Томми боялся думать о том, что кто-то может быть следующим.
***
Эндрю не потерял форму, поэтому с первого раза проплыл нужную дистанцию за четыре минуты. Тренер Сэм Бритт был доволен.
– Думаю, сегодня ты заслужил пиццу, – весело сказал он, похлопывая Эндрю по мокрой спине. Тот слабо улыбнулся в ответ.
Почему-то Сэму казалось, что бы ни происходило в жизни Эндрю, его ничего не радовало. Обычно от слова «пицца» мальчишки прыгают до потолка, а Эндрю остался равнодушным. Он и сам это понимал. Только чему радоваться, когда потерял родителей и не смог с ними попрощаться. Ещё вчера говорил с отцом по телефону и слышал: «Я встречу тебя в аэропорту, парень. Всё будет хорошо». И не встретил. В то время отец потерял сына. В это время сын потерял отца. Так им и не суждено было встретиться.