У Эндрю с отцом были особо близкие отношения. Они болели за одну футбольную команду, ходили вместе на матчи местных футбольных клубов. Они любили соревноваться – кто первый добежит до холодильника, чтобы съесть последний кусок отбивной. Они готовили друг другу сэндвичи, подсыпая острый перец или перебарщивая с горчицей, а потом хохотали над реакцией. Эндрю чаще догадывался, что сейчас откусит кусок с сюрпризом, но для него было важнее услышать отцовский смех, чем избежать подставы.
Отец не пропустил ни одного соревнования сына. Мать была слишком занята на работе, поэтому уделяла Эндрю меньше времени. Однако тоже любила единственного сына и старалась потакать всем его желаниям.
Он до сих пор не верил, что их нет. Будто попал в чёрную дыру и время замедлилось.
Приняв душ, Эндрю привёл себя в порядок, высушил волосы и вышел к тренеру.
– Я хочу прогуляться. Один.
– А как же пицца?
Эндрю набросил рюкзак на плечи и отвернулся.
– В следующий раз. Я не голоден.
– Как хочешь, – ответил Сэм, тщательно стараясь скрыть разочарование.
Очутившись на улице, Эндрю направился в сторону вокзала Манхэттена. Сознательно он не знал, куда едет. Но какое-то внутреннее чувство двигало им. Отдав за проезд восемь долларов, он доехал до станции «Джамайка». Оттуда пересел на поезд AirTrain до аэропорта Джона Кеннеди.
В само здание аэропорта мальчик заходить не стал. Он понимал, что внутри ему искать нечего. Он обогнул его слева и пробрался на взлётную площадку. Железные машины были повсюду. Несколько самолётов стояли в ряд, прикреплённые к телескопическому трапу. Работники аэропорта занимались своим делом, не обращая внимания на посторонних. С минуту постояв за крайней стеной здания и поняв, что на него никто не смотрит, Эндрю направился к месту, куда вело его внутреннее чувство.
Чтобы его не остановили, он схватил пустующую тележку, водрузил на неё свой рюкзак и, надев чью-то кепку оранжевого цвета, двинулся к ангарам. Сердце выпрыгивало из груди, но ноги шли вперёд.
Совершенно неожиданным стало то, что он увидел, добравшись до цели. В груди вспыхнуло тепло, стало радостно. Аэробус казался родным домом, куда он вернулся после нескольких дней скитаний. Невероятно было осознать, насколько сильно его тянуло сюда.
«Как мне забраться внутрь?» – подумал он, испытывая непередаваемое желание сесть в уютное кресло и улететь… обратно туда, где он не знал страданий и потерь.
Глазами он искал решение, как вдруг на плечо легла чья-то рука.
– Ну и что ты здесь делаешь, Эндрю?
Мальчик повернул голову и увидел любезную улыбку чернокожего мужчины. Это был Хьюго Пено.
***
Антон изменился. Настя заметила глубокие морщинки в уголках глаз. Темная щетина скрывала некогда мальчишеские черты, волосы серебрились и взгляд синих глаз стал каким-то потухшим, уставшим… нет той задоринки, что была в юности. Всё это казалось Насте странным и непривычным.
Заметив, что она разглядывает его, а не меню, Антон поднял голову и улыбнулся.
– Да, я постарел, Насть.
– Ты выглядишь… взрослее. Просто для меня это всё изменилось в одно мгновение, понимаешь? – Когда он кивнул, Настя сняла с пальца кольцо и протянула ему. – Оно мне уже ни к чему.
– Нет, – он согнул её кулачок и отодвинул от себя. – Это кольцо твоё. Пусть останется у тебя в память обо мне. Ведь я искренне любил тебя.
– Но это не правильно.
– Тогда продай его, если считаешь, что оно тебе не нужно. Ну, что я буду с ним делать?
Почувствовав лёгкое покалывание в подушечках пальцев, Настя быстро надела кольцо и вернулась к изучению меню. Только держать пластиковые страницы было сложно, пульсация увеличивалась и беспокоила девушку. Время вернуться к волнующему вопросу, поняла она.
– Антон, я хочу уехать из России. Сегодня, завтра… как можно скорее.
– Почему?
– Не знаю. Меня тянет в Нью-Йорк.
– Что ты там делать будешь? Где будешь жить? Ты же совсем не знаешь города.
– Я знаю пассажиров рейса. Знаю Лорен. Могу у неё пожить. Знаю, она против не будет, потому что одной ей страшно. За меня не волнуйся. Я всё продумала. Денег с продажи квартиры мне хватит на первое время. Потом… потом решу. – Она зажмурилась, снова открыла глаза. Буквы плыли перед глазами. Антон заказал вино. Как только официант отошел, Настя заговорила жалобнее: – На самом деле мне здесь нечего делать. Такое ощущение, что я переступила ту жизнь, которую должна была прожить, и теперь меня ждёт новая. Там… с самолётом.