— Что, затекают коленки-то? — по-отечески спросил генерал.
— Да, и поясница что-то дурака начала валять, — осознав, что проиграл, успокоился подполковник. — Старость не радость.
— Не переживай. Выполнишь задание, слетаешь ко мне на недельку в Москву. Я тебя за ручку свожу к полковнику Сергею Федоровичу Глушакову, начальнику лаборатории рефлексотерапии в Мандрыко. Он тебя за один сеанс на ноги поставит. Ноги будут, как у жеребца. Про спину забудешь. И х…й будет стоять, как у Гагарина.
— А я все думал, почему он разбился. Рычаги перепутал.
Оба засмеялись.
— Товарищ генерал-лейтенант, у меня есть одна просьба.
— А-а, так ты с требований на просьбы перешел, полковник? — Троекуров снова хитро посмотрел на Горового. — Это уже неплохо.
— Подполковник, товарищ генерал, — поправил его Горовой.
— Ну, знаешь, военный, это мне решать, сколько тебе звездочек носить. Сказал — полковник, значит, полковник. Жди приказ первого августа. Со всеми вытекающими. У тебя, кстати, выпить чего-нибудь найдется? А то в горле пересохло. Давно столько ни с кем не гутарил.
— «Боржоми»?
— Ты, полковник, действительно сегодня что-то тормозишь. Я же ясно сказал — выпить, а не сиську пососать. Я доходчиво излагаю?
— Так точно, товарищ генерал! — звякнул воображаемыми шпорами повеселевший Горовой.
Пока он открывал сейф и тянулся за дежурным коньяком, генерал напомнил ему о его просьбе:
— Так что ты хотел, Горовой? Какая просьба? Давай, валяй, я сегодня добрый.
— Вы не могли бы лично отдать приказ моему расчету? А то, знаете…
— Знаю, — оборвал его довольный генерал. — Знаю, что ты меня опередил. Именно это и собирался сделать. Зови сюда своих ворошиловских стрелков. Кстати, знаешь про них анекдот?
— Про моих ребят?
— Нет, про стрелков.
— Не знаю. А может, знаю… Нет, не знаю, — Горовой произносил слова, не вдумываясь в их смысл. Мгновенная реакция Троекурова на его просьбу показалась ему странной, но в чем здесь подвох, он еще не понял, и ему снова стало тревожно на душе.
— Короче, — генерал взял его за локоть. — Кстати, знаешь, что надо говорить, когда кто-то в разговоре с тобой говорит «короче»?
— Нет. А что?
— «Короче у соседа» — надо говорить, — лицо Троекурова вдруг стало пунцовым от резкого приступа смеха. — Короче, б…дь, у соседа! А-ха-ха-ха-ха! Ты понял? Что у соседа — короче?
— Понял, товарищ генерал, — выдавил из себя смешок Горовой.
— Так вот. Короче, идут два ворошиловских стрелка по площади Пушкина в Москве, — грузное тело и лиловые щеки генерала все еще сотрясались от смеха. — Ты в Москве был? Площадь видел?
— Так точно. Был, видел.
— Молодец, — генерал успокоился и не дрожащей более рукой начал разливать коньяк по рюмкам, которые Горовой достал вместе с бутылкой из сейфа. — Ну, давай! За звезды в небе. Чтоб на погоны сыпались! И за силу русского оружия. Вздрогнем, брат!
Троекуров одним глотком выпил рюмку и, не поморщившись, налил себе еще. Горовой последовал его примеру.
— Лимона у тебя нет случайно? — улыбка на лице генерала стала тепло растекаться по всему его телу. — Люблю, знаешь, по-человечески, чтобы и вкус был, и букет.
— Так точно, — Горовой полез в маленький холодильник под портретом Верховного главнокомандующего в форме офицера-подводника. — Как я мог забыть?!
Он достал уже порезанный на дольки лимон на блюдечке с золотой каймой и поставил на стол.
Выпили еще по одной.
— Ну вот, значит, идут стрелки эти… ворошиловские… по площади Пушкина, — язык у генерала начал слегка запинаться. — Ты, кстати, заешь, поч…чиму площадь так называ-ется?
— Ну, имени Пушкина, поэта.
— Пра-а-а-льно. А если ни-и знашь названи-и-и-я, как узнать назва-а-а-а-а-ние?
— Не знаю.
— Во-о-о-т им-м-м-но. Там Пушкин стоит. Сан Сегей-е-е-е-йч. Памятни…ик! — Троекуров икнул и потянулся за лимоном.
— Да, знаю. Стоит.
— Так во-о-о-т. Один стрело-о-к другому говори-и-т: «Не пйму. Па-а-а-мятник Пушкину. А попа-а-а-а-л-то Дантес!» Данетес, б…дь, попал. Понима-а-ашь?
— Так точно. Ха-ха-ха! — в этот раз Горовой засмеялся ненатужно. Он никогда не слышал раньше этого анекдота. — Дантес попал, товарищ генерал. В Пушкина.
— Во-о-т им-мно, — удовлетворенно хмыкнул Троекуров. — Как ты в того «Стрижа». — Генерал-лейтенант смачно высморкался в огромный, как шаль, носовой платок, спрятал его в карман кителя и продолжил совершенно трезвым голосом: — Ну, полковник, давай своих ворошиловских орлов. У меня всего час остался.
Через двадцать минут все четверо были в штабе. Разговор прошел спокойно и взвешенно. Протрезвевший генерал пообещал расчету новые звездочки и должности. Всем, кроме механика-водителя. Тому денежную премию. По-отечески обнял каждого, рассказал дежурный анекдот про смекалистого солдата и под дружный хохот своего воинства отправился на аэродром, где его уже ждал самолет с включенными двигателями.