— Я не слышал этого анекдота раньше, — капитан ФСБ Чернецов снял наушники и спросил старшего лейтенанта Павленко. — Правда, смешной?
— Вы про какой, Николай Борисович? — Павленко тоже снял наушники. — Если про смекалистого, которому писец, то, да, слышал. А про Пушкина нет.
— Ну правда ведь смешной?
— Очень, Николай Борисович, — Павленко с сосредоточенным видом вновь надел наушники и отмотал запись назад.
Они сидели в мини-вэне «Фольксваген» у дома через дорогу от входа в часть, метрах в пятидесяти от штаба.
— Гораздо смешнее, товарищ капитан, что разговор, кроме нас, еще кто-то писал.
— С чего ты взял?
— А наденьте наушники, плиз.
— Ну, надел. И где?
— Вот. Послушайте здесь, в самой концовке.
Чернецов напрягся и расслышал отчетливый сухой щелчок в конце записанного ими разговора.
— И что? — спросил он. — С чего ты взял, что это запись?
— У нас жучок вставлен в его семейную фотографию. Ту, что на столе, в толстой позолоченной раме с подставкой. Щелчок отчетливо слышен, так? Щелкнуло то, что лежало на столе рядом с фотографией. Вот, к примеру…
Павленко достал свой смартфон «Самсунг» и поставил его на запись. Через несколько секунд выключил. Отчетливый щелчок в конце был идентичен записанному только что в кабинете Горового.
— Кроме того, по ходу записи были многочисленные наведенные помехи, — добавил Павленко. — Помните этот писк время от времени, как будто волна в радиоприемнике слетает?
— Да, точно. Я думал, это у нас какие-то помехи.
— Нет, не у нас. Разговор писал кто-то еще. Кроме нас.
— Ух ты. Интересно девки пляшут. И кто же?
— Я думаю, командир бригады. Генералу зачем это писать?
— По логике вещей — да. Ему незачем. Х…ёво это, Павленко.
— Вот и я о том же. Вносим в отчет?
— Придется. Куда денешься…
Эфэсбэшники были правы. Горовой записал весь разговор на свой второй смартфон, в котором, кроме Лидиного номера, больше никаких других контактов не было. Сейчас подполковник вновь в который раз прослушал всю запись в телефоне от начала до конца и процедил сквозь зубы:
— Да уж, смешной анекдот… Попал, говоришь, как в «Стрижа». Видел бы ты, сука, того «Стрижа», б…дь…
Потом он лег на кровать и включил телевизор. Начал было засыпать под музыку рекламы и вдруг очнулся от суровых ноток в голосе диктора: «Мы прерываем программу для срочного выпуска новостей. Сегодня в одиннадцать часов утра в Ростовской области во время учений разбился вертолет Министерства обороны. Об этом сообщает Интерфакс со ссылкой на пресс-службу военного ведомства. В результате аварии все восемь человек на борту, включая членов экипажа, погибли. В числе погибших — начальник войск ПВО Вооруженных сил Российской Федерации генерал-лейтенант Герман Троекуров, его заместитель генерал-майор Анатолий Малышев и два полковника из оперативного управления штаба ПВО. По предварительной информации, вертолет задел провода высоковольтной линии в условиях непогоды и плохой видимости и после падения на землю взорвался. В районе падения проводятся работы по обнаружению останков погибших».
Горовой вышел в Интернет в смартфоне, набрал в поиске pogoda.ru, выбрал intellicast и нажал ссылку на Ростов-на-Дону.
Тридцать два градуса выше ноля. Солнечно. Без осадков.
Глава пятнадцатая
РУССКИЙ МИР
— То есть не придете, точно? — переспросил Гитлер, сделал Боксеру с Айртоном, стоящим рядом с ним, круглые глаза и прижал указательный палец к губам. — Понял. А когда ждать? Ага. Сами перезвóните. Понял, понял, понял. Все готово. Я здесь. Да, да. Спасибо. Ага. Да, заскочу в отель. Да, да. Спасибо, спасибочки, Серг… ой, простите, Юрий Петрович. Такой день. Голова крýгом.
Гитлер выключил телефон. Передал бандитам содержание разговора. Те переглянулись, и Петро перезвонил Книжнику. Тот взял трубку на первом гудке и, коротко переговорив с Боксером, велел ему передать трубку Гитлеру.
— Что случилось, Гитлер? — спросил Книжник. — Вы там с ребятами не спугнули его часом?
— Да нет, Евгений Тимофеевич. Он сказал, чтобы я ждал. Что вернется.