— Что ж ты, сучка, делаешь?! — закричала женщина в лицо Варе, остановившись на расстоянии вытянутой руки, не обращая внимания на оператора с камерой, корреспондента и всех остальных. — Ты пошто детей воруешь, б…дища?! Своих нет? Кто тебе дал право издеваться, глиста в корсете, прошмандовка в халате?!
Она сорвала с шеи доктора стетоскоп и начала стегать им Варю по лицу и груди. Экзекуция продолжалась несколько секунд, пока двое военных не схватили ее за руки и не оттащили от доктора, у которой из рассеченной губы на белый халат уже капала кровь.
— Ради бога, не трогайте ее! — вытирая платком кровь и помаду с губ, вступилась за женщину Бородина. — Ее можно понять. Война кругом. Люди все на грани нервного срыва.
Военные не выпускали разъяренную мать, пытавшуюся вырваться из крепких мужских рук. Дернувшись несколько раз и поняв, что дотянуться до врачихи ей уже не удастся, женщина снова начала рыдать, запрокинув голову и повиснув на руках военных.
Бородина подошла к плачущей матери сама.
— Мы не могли поступить иначе, — обратилась она к женщине. — Детей надо спасать. Вы всего не знаете. Мы сейчас не можем об этом говорить, поверьте. Все фамилии, телефоны записаны. Мне сказали, что согласие родителей на каждого ребенка получено.
— Кого спасать?! — снова пришла в ярость женщина. — Спасай своих детей! Много их у тебя, своих-то, что ты за нашими приперлась? Кто тебе дал право до моего ребенка касаться?!!
— Но ведь бомбежки! Люди гибнут. Женщины, старики, дети…
— Какие бомбежки?! Кино насмотрелась? Никаких у нас бомбежек нет!
— Вы не в себе, — растерянно сказала Доктор Варя. — Успокойтесь. Выпейте воды.
Еще один военный подошел к женщине и протянул ей бутыль с холодной водой из колонки неподалеку. Двое других ослабили хватку. Женщина отчаянно махнула рукой и выбила бутылку у того из руки.
Дети, все как один, перестали плакать и, вытаращив глазенки, с раскрытыми ртами следили за происходящим. Они никогда не видели дерущихся женщин. И никогда не видели Любину маму, веселую и добрую хохотушку, в таком состоянии — они даже не сразу ее узнали.
Между тем Радик усадил дочку в машину, а сам подошел к жене и неуклюже обнял ее обеими руками.
— Маша, поехали домой, — спокойным голосом сказал он. — Любушка плачет.
— Не приставай, Радик! — грубо оттолкнула его Маша. — Пусть эта тварь еще Сашку отдает. Сашенька, родненький, иди сюда, миленький!
Мальчик, который до этого лежал и бился головой о землю, неуверенно оглядываясь на Доктора Варю, побрел к женщине, видимо не понимая, что освободился из плена.
— И Саша ваш сын? — встрял в разговор писатель.
— Не мой, — прижимая к себе мальчика, твердо сказала Маша. — Золовки младшенький. Только без него не уедем.
— Пускай забирает, — Доктор Варя отвернулась, беспомощно разведя руками.
Маша подняла трехлетнего малыша на руки и понесла к машине, в то время как тот через ее плечо смотрел на остающихся рядом с автобусом детей.
Алехина тронула эта сцена. Он вспомнил своих дочек. Сердце забилось, и закололо в глазах и висках.
В детском садике дети всегда завидуют тем, кого забирают раньше других. Для малышей остаться, когда всех уже разобрали, с уставшей, безразличной воспитательницей — целая трагедия. Они вдруг все вместе, разом осознали, что произошло: двоих забрали, а их забирать уже некому. И ринулись к машине, которая завелась и начала разворачиваться. Дети кричали, рыдали, спотыкались, падали, а «Жигули», набирая скорость, уже катились назад в Донецк. Саша и Люба стояли на коленках на заднем сиденье и смотрели в окно на удаляющихся бегущих следом и протягивающих к ним руки детей.
Военные, писатель, Доктор Варя, журналисты, Рыбников с Алехиным и даже расстроенный водитель бросились за ними, собрали всех и, несмотря на их громкий плач и вой, стали запихивать в автобус.
Журналист посмотрел на оператора и вопросительно дернул подбородком. Оператор показал ему большой палец.
— Сейчас звоню в контору, — сказал журналист, поспешно доставая телефон. — Наши в Ростове их перехватят. Там две группы есть. А мы за писателем. По коням.
— Нам еще разрушения где-то снять надо, — сказал оператор, садясь за руль. — Или из архива возьмем?
— У нас в архиве есть дом из Слонявска, такой конкретно раздолбанный, помнишь, снимали? Там еще пацаны гильзы собирали. Мы пару планов с ними и без них сделали. С кошкой и детской коляской. Ну, вспомнил?