– Я этого не знал.
– Можно еще чаю?
Ефим встал, подлил горячий напиток и оставил высокий глиняный чайник рядом. Ветер на улице стих. Только дождь струился по стеклу причудливыми змеями.
Аделина бросила взгляд на необычные часы-ходики, мерно отстукивающие секунды на стене.
– Половина первого. Я отсутствую полтора часа. Надо мне собираться домой.
Ефим расстроенно вздохнул.
– Как быстро время летит. Только встретились – уже надо расставаться. С тобой интересно, – он взглянул на нее с нежностью и проговорил бархатистым голосом: – Пожалуй, мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.
Послышался стук закрывшейся двери. В комнату зашла Мария.
– Аделиночка! – обрадованно воскликнула она. – Рада тебя видеть. Как твое самочувствие?
Мария сняла мокрую верхнюю одежду и обняла гостью.
– Вчера и сегодня всю ночь было очень плохо, – пожаловалась Аделина. – Бил озноб, поднялась температура.
– Бедняжка, – сочувственно закачала головой Мария. – Что еще было? Голова болела?
– Угу.
– Слабость?
– Угу.
– Кашляла?
– Да, все именно так. Кашель был такой сильный, что выворачивал наизнанку. Я не спала всю ночь.
– Бедная девочка... Я дам тебе отвар. Если сегодня все повторится, пей по глоточку. Он облегчит страдания и снимет боль. Это сделала Христа. Из наших трав и ягод. Хорошо помогает.
– Спасибо. Для меня все эти ощущения настолько непривычны, – озадаченно проговорила Аделина. – Со мной раньше никогда такого не было.
– Тебе просто никогда не понижали рейтинг. Поэтому и не было, – буркнул Ефим. – А мы тут постоянно наблюдаем, что система вытворяет с вашим братом.
– Да, те, кто к нам заходит, потом сильно мучаются. Некоторые даже перестают нас посещать, не выдерживают.
– Я выдержу, – тихо сказала Аделина.
– Ты очень смелая и хорошая, – лицо Марии озарила светлая улыбка. – Но не надо подвергать себя истязаниям. До двух часов вне системы, наказание будет несильным. Сколько ты уже у нас?
– Пора идти, – вздохнула Аделина, посмотрев на часы-ходики.
– Я провожу, – Ефим встал и пошел одеваться. Аделина поднялась вслед за ним. Мария обняла ее так же крепко как накануне и поцеловала в лоб.
Глава 4
Следующие пять дней Аделина приходила в поселок во второй половине дня. Иснэт наказывал ее менее жестоко, чем после вечерней прогулки: несильный кашель, озноб, повышенная температура и насморк в течение ночи и утра. Помогал отвар, который дала мать Ефима. В первой половине дня Аделина приходила в себя, валялась в постели, читала, смотрела ролики и рисовала. Если не было дождя – гуляла по берегу озера, делала зарисовки в блокноте и дышала свежим воздухом, в котором уже чувствовались нотки предстоящей морозной зимы.
Когда она приходила на место встречи, ее ждал Ефим и они вместе шли в поселок. Обязательным ритуалом стало посещение конюшни, поглаживание жеребенка и кормление лошадей. Потом они гуляли по деревне, подходили к кроликам, давали морковку. Заглядывали в сараи к коровам. Если там оказывался кто-то из поселенцев, их всегда угощали свежим жирным молоком. Когда было особенно холодно или шел дождь, Ефим и Аделина отправлялись в дом. Как правило, родителей не было. Младшие дети и подростки чаще всего находились в избе Христы. Она им рассказывала истории из Библии и учила грамоте. Остальные взрослые занимались добыванием пищи и обслуживанием жителей деревни. Мужчины рыбачили и охотились. Женщины собирались вместе, вязали и шили одежду.
Ефим и Аделина приходили в теплую комнату, устраивались за столом на мягких плоских подушках. Пили чай, ели выпечку и варенье. Разговаривали и целовались.
В последний день было решено, что Аделина придет перед закатом. В ее честь поселенцы хотели устроить праздник.
– Мой самолет завтра в десять утра, – тихо произнесла Аделина, когда встретилась с Ефимом на любимом месте на лавочке под соснами. Он тяжело вздохнул и поцеловал ее ладонь.
– Мы больше никогда не увидимся... Если только ты не прилетишь снова.
– Вчера у меня был неприятный разговор с отцом. Он узнал о моих «выпадениях» из системы и отругал. Сказал, чтобы я прилетела в намеченное время и больше не думала о возвращении в эти края.
Ефим потер лоб.
– Я не могу без тебя, – пробормотал он. – Ты стала мне очень дорога.
– Ты мне тоже, – она погладила его по руке.
– Нас не может разлучить эта дурацкая система! Мы должны быть вместе! Давай бороться!
– Как? Я же не могу постоянно ходить в шарфе. Да и отец не позволит мне жить с вами...
Задумавшись, он посмотрел на часы и медленно поднялся.