– Неужели человек, который себя хорошо чувствует, захочет умереть?
– Есть возрастные изменения, которые нейчи не могут предотвратить. Но это наступает, как я уже сказал, в весьма преклонном возрасте.
– На уроках нам говорили, что раньше люди жили до девяноста лет и это считалось долголетием. Основная масса народу даже до этого возраста не доживала.
– Так и есть, – слегка усмехнувшись, Эдуард продолжил: – Потом группа программистов-ученых создала единую нейросеть, которая управляла всеми нейчами, и появилась Иснэт. Ис – земля, нэт – сеть. Система Иснэт имеет информацию о каждом умеющем думать обитателе земли в режиме реального времени и присваивает рейтинг. Максимальное количество баллов – сто, гарантирует человеку идеальное здоровье. Если кто-то нарушает законы физические, моральные или материальные, система понижает его рейтинг соразмерно проступку. Соответственно, возникает наказание в виде боли или болезни, определенной степени тяжести и на определенное время. Благодаря этой системе, все члены общества заинтересованы в соблюдении законов, которые были согласованы и приняты всеобщим голосованием.
– О, про это нам тоже рассказывали.
Эдуард чуть усмехнулся и продолжил:
– После запуска системы Иснэт, тридцать лет назад, всего за один год прекратились войны, убийства, грабежи, воровство, насилие. Нейчи считывают, что человек слышит и что делает. Гаджеты вроде мобильных телефонов и планшетов, ведут постоянную запись изображения и звуков, отправляют информацию в общее поле Иснэт. Многочисленные камеры наблюдения тоже включены в общую систему. Не говоря уже о роботах, которые везде и всюду рядом с человеком. Благодаря введению системы контроля, вытекающего из него присвоения рейтинга и, как следствие, наказания – все убийцы вымерли, воры прикованы к постелям с разными болезнями. Взяточники мучаются поносом. У драчунов болит голова. Мелкие хулиганы постоянно ходят с насморком. Алкоголики страдают от печени. Наркоманы теряют разум. Я немного утрирую, но думаю, что суть ты уловила.
– Да, – Лина побледнела и опустила глаза. – Поэтому мама?..
– Да, – нахмурился отец. – Мама никак не могла бросить это пагубное пристрастие. Я боролся с ним сколько мог, до тех пор, пока ее состояние не стало отражаться на моей репутации. После нашего развода, я забрал тебя к себе.
– У меня смутные воспоминания об этом.
– Тебе было пять лет, – он замолчал и пригладил волосы.
– Я почти не помню ее. Очень смутные воспоминания. Только, что она была очень красивая. У нее были светло-карие глаза, темные волнистые волосы. Еще она была очень худая. Казалось, что ее можно сломать если сильно обнять. Она почти всегда молчала, не разговаривала со мной. Только смотрела и улыбалась как-то отстраненно.
– Последние годы она ни с кем не разговаривала, – угрюмо проговорил отец. – Когда мы познакомились, твоя мама была замечательной девушкой и, как ты знаешь, талантливой художницей. Мы много времени проводили вместе. Путешествовали, бродили с рюкзаками по лесам, останавливаясь в красивых местах с палаткой. Сплавлялись на байдарках. Поднимались в горы, катались на сноубордах. Ходили под парусом... Потом родилась ты. Кстати, это была идея твоей мамы придать тебе внешность с моими чертами лица и ее ореховыми глазами.
– Я смотрела видео про эту технологию. На раннем этапе беременности делают маленький укольчик вещества, с набором желаемых характеристик. Оно попадает в кровь и доставляется в плод.
– Эту технологию запустили лет за пять до твоего рождения. Я узнал о ней от Альберта. Они воспользовались ею одними из первых, когда Антонина забеременела.
– На кого похож их сын?
– На отца.
– Наверное, все папы хотят, чтобы дети были на них похожи... – Лина помолчала и попросила: – Рассказывай дальше.
– Мы были абсолютно счастливы и уверены, что нам достался самый замечательный ребенок на свете. Ты совсем не плакала! Только по делу – требовала покушать или попить. Мы не хотели использовать роботов-нянек и ухаживали за тобой сами. Это было чудесное время, – он подавил скорбный вздох, взял бокал и сделал глоток шампанского. – После родов мама сильно изменилась. Стала задавать вопросы о том, правильно ли мы живем. Я понимал, откуда ветер дует. Она всегда была подвержена чужому влиянию. В то время она много общалась с другими молодыми мамами. Не у всех был высокий рейтинг, и мне это не нравилось. Дальше стало еще хуже. Через четыре года на выездном пленэре мама случайно познакомилась с парой художников из резервации. Они-то и сбили ее окончательно с правильного пути. Эти мерзкие моральные уроды дали ей наркотики. Я пытался справиться с возникшей ситуацией. Поступило предложение от системы отправить ее на новые территории в Сибирь для смены окружения, обстановки и возможной реабилитации. Я очень любил ее и жалел. К тому же, я видел как ты нуждаешься в общении с матерью. Даже такой... В общем, я увез вас из города в этот дом. Попросил Иснэт ограничить ее общение и отслеживать перемещения. Но ничего не помогало. Она ухитрялась получать запрещенные препараты снова и снова. В итоге мама впала в постоянное полусонное состояние. Плохо понимала, что ей говорят, не разговаривала сама, очень мало ела и двигалась. На ее лице я постоянно видел отсутствующую блуждающую улыбку. Она перестала узнавать наших друзей, меня и даже тебя, все больше превращаясь из человека в растение, овощ. Я больше не мог на это смотреть. Видеть, как моя маленькая дочурка ластится к безумному существу, не получая ничего кроме идиотской гримасы, было выше моих сил. Я отвез ее в клинику и навещал каждую неделю. Но разум не возвращался. Она продолжала деградировать. Я подал на развод. Через полгода она умерла.