Сев на мягкое кресло в вестибюле, Тина послала Майе условное сообщение по минипорту. Та сразу же ответила, что подтверждало, что она была готова.
Теперь оставалось только ждать.
Время тянулось мучительно долго. Из одних дверей люди выходили, в другие — входили, проехал автоматизированный уборщик, прошел отряд военных при полной экипировке.
Дверь пропускного пункта номер четыре открылась только через два часа.
Майя неуверенно вышла из дверей и остановилась сразу у входа, теребя небольшой опечатанный пакет.
Тина сразу ее узнала. Те же большие глаза, тонкие черты бледного лица. Разве что вместо торчащих косичек были аккуратно собранные в пучок волосы.
Тина вскочила и двинулась ей навстречу быстрым шагом. Майя тоже ее узнала. Она улыбнулась и через доли секунды оказалась в объятиях Тины. Майя всхлипнула, и Тина всхлипнула. Они вытирали слезы, глядя друг на друга, и молчали. Проходящие мимо люди не обращали на них внимания, а это означало, что все получилось.
Тина первой пришла в себя и потянула Майю в сторону от пропускного пункта номер четыре. Отдала Майе аттестат и рейтинговую карту. Потом достала из своей сумки небольшой пакет и тоже протянула ей.
— Это твои рисунки, — было первым, что она произнесла после встречи с Майей. — Я распечатала не все, пока что только те, что мне больше всего нравятся.
— Спасибо, — тихо сказала Майя, и Тина в первый раз услышала ее голос. Почему-то именно таким она и ожидала его услышать, — тихим и мягким.
— Надо сообщить Сашке, — спохватилась Майя и стала распечатывать свой пакет. Почти половину пакета занимало устройство, в котором можно было разве что угадать сетевое приспособление.
Майя быстро напечатала сообщение и глубоко вздохнула.
— Сашка сказал, что эта штуковина для личной связи.
Майя заметила то, с каким интересом Тина рассматривает находящееся в ее руках устройство.
— У нее нет выхода на Главный Сайт, поэтому система не сможет ее отследить. И она замаскирована под игру.
В гостинице Тина наскоро объяснила Майе, как пользоваться сетевым экраном, и поторопилась домой. Ей о многом хотелось поговорить с Майей вот так, будучи рядом и не опасаясь, что модераторы могут услышать, но задерживаться долго было нельзя.
Вернувшись, она обнаружила обоих родителей не в лучшем настроении.
— Где ты была? — с порога задала вопрос мама. А папа стоял рядом и молча ждал ответ.
Тина не торопилась отвечать, пытаясь оценить ситуацию, и мама выдала нужную ей информацию.
— Приходил Женя и очень удивился, что тебя нет. Нам ты наврала, что целый день будешь с ним, ему — что будешь с нами.
— Я встречалась с подругой.
Тина знала, что когда уличают во вранье и предъявляют доказательства, лучше говорить правду, только всю ли говорить правду — зависит от ситуации.
— Зачем тогда надо было обманывать? — мама не отступала.
— Я боялась, что вы не одобрите такое знакомство, она с нижнего этажа.
Мама открыла рот, чтобы что-то еще сказать и остановилась на полуслове.
Тина посмотрела на отца в надежде на спасение, но вместо спасения услышала не менее весомые претензии:
— Валя, мы искали тебя и переживали о том, что с тобой могло что-то случиться. А ты не удосужилась даже заглянуть в свой минипорт и отозваться.
— Ты контактировала с кем-то с нижнего этажа? — тем временем вышла из шока мама.
— Ее зовут Майя, она очень хороший человек и моя единственная подруга.
На этом Тина решила, что такой характеристики достаточного и шмыгнула в свою комнату, оставив родителей переваривать информацию.
— Это знакомство до добра не доведет! — Анна выплеснула на мужа то, что не успела сказать дочери.
— Если кого-то и выпускают из нижних этажей, то только после тщательной проверки, не переживай, — попытался успокоить ее Петр.
— По твоей линии безопасности может и да, но по линии здоровья у них постоянно проколы, — раздраженно заметила Анна. — Служба дезинфекции работает отвратительно. А какой генетический материал они могут занести, ты хоть чуточку представляешь? Я бы вообще оттуда никого не выпускала.
— Ты хочешь, чтобы я ее проверил? — спросил Петр.
Стоя возле закрытых дверей своей комнаты, Тина хорошо слышала разговор родителей. После последних слов Петра Гольдштейна она выскочила из комнаты и с возмущением заявила: