«Они не знают, что Майя его сестра, иначе бы они и ее арестовали. Она-то все знала о своем брате. Но если провести цепочку: она, Тина, аттестат с фамилией Линник, они ведь носят одну фамилию…»
— Папа, — наконец решилась Тина, — пообещай, что ты ему поможешь.
— Кому?
— Сашке.
— Бог ты мой, ну а что же я хочу сделать? Я ведь тебя никак по-другому не прикрою, если не прикрою его!
— И маме не говори.
— Ладно, так что же?
И Тина рассказала все с самого начала.
Петр Гольдштейн держался за голову, поражаясь бестолковости своей дочери. Иногда он прерывал ее рассказ, задавая вопросы.
— Как он узнал, что ты будешь на горках?
— Не знаю… Хотя я писала на своей странице о Марте и ее методах.
— А о времени сеанса?
— Нет.
— Это точно был телесный фантом?
— Ну, я же говорю, что было тесно в кабинке. А когда он исчез, стало как в начале. А что это значит?
— Значит. Что дальше?
Информация о том, что дочь пыталась воспользоваться родительской приставкой, подвергла Петра Гольдштейна в минутное замешательство, но он быстро собрался с мыслями.
— А об этом как он узнал? Ты эту информацию тоже выложила в сеть?
— Нет, — смутилась Тина.
— Ну-ну, — отец задумался. — Он заходит через игровые приложения. Возможно, там потом и прячется, — выразил он свои мысли вслух. — Игровые приложения меньше всего контролируют. Пожалуй, там действительно можно поговорить, не подвергнув себя риску быть раскрытым… Ну и что, никто в школе не заподозрил, что ты не тот человек, за которого себя выдаешь?
— Нет, я пришла в назначенное время и сказала, что я Майя Линник.
— И никто не проверил документы?
— Нет, все документы были посланы по почте, а на них нет изображения внешности.
— Лихо, — хмыкнул отец. — Как о нем узнал Астахов?
Тина задумалась.
— Они виделись в игре… Хотя Женя его не узнал, он подумал, что он голограмма, которую встроили родители как предохранитель и хотел ее отключить.
Тина снова запнулась и покраснела.
Петр Гольдштейн молча ждал продолжения истории. Тина вздохнула и стала рассказывать дальше:
— Сашка, наверное, читал мои сообщения… И те, что я писала Жене. Они могли познакомиться в сети. Он потом написал, что узнал о нем то, что не должен был знать.
— Он читал и его личную переписку, — закончил за нее отец. — К личной переписке кроме модераторов имеет доступ только система безопасности. Значит, в систему безопасности он тоже влез. Вот, паршивец! Он наверняка видел, что за ним гоняются. И прятался в игровых приложениях! А я думал это бездари из второго отдела. Они говорят «невидимка». Какой невидимка? Где он еще бывал?
— Я не знаю. Я же с ним практически не общалась.
— Тогда едем к его сестре, — Петр Гольдштейн вскочил. — Давай, собирайся. Тут счет времени идет на минуты.
Майя упиралась. Тина могла ее понять.
— Я хочу найти его раньше, чем найдет служба безопасности, — пытался объяснить ей Петр Гольдштейн. — И надежно спрятать.
Майя не верила.
— Я ничего не скажу, — повторяла она одно и тоже.
Так ничего не добившись от Майи, Петр Гольдштейн уехал на работу.
— Извини, — сказала Майя Тине напоследок. — Мне Сашка запретил говорить, где его можно найти, и тебе в том числе.
Часть 2. Гуляка. Глава 9
Утром, приехав на работу, Петр Гольдштейн одним из первых узнал новость.
— Нашли, — поспешил сообщить практикант Геннадий. — Привезли на моем дежурстве. Никаких документов, но на вид не старше меня. Наши вообще не верят, что это он.
— Почему же? — спросил как можно спокойнее Петр, стараясь не показать свое волнение.
— Так говорю же, молодой слишком.
— Астахов его узнал?
— Я не знаю. Велели передать, что в десять совещание.
Тремя минутами позже Петр Гольдштейн и сам получил сообщение о предстоящем совещании во втором отделе.
«Ни поговорить, ни предупредить, ничего не успел», — сокрушался он, с ужасом представляя, что будет, если на совещании прозвучит имя дочери.
Совещание проходило в закрытом формате, то есть собирались только несколько человек.
Начальник второго отдела, Егор Тришкин, не скрывая своего удовольствия, сообщил, что теперь дело двинется быстрее, и за эту веревочку они вытянут всю преступную сеть. Как и подобает начальнику отдела по борьбе с терроризмом, он был уверен, что за этим делом скрывается заговор общесетевого масштаба.