То, что Петр Гольдштейн услышал от дочери, ставило под сомнение масштабность преступления. Хотя полной уверенности не было и у него. Этот Александр мог быть связан с более крупной рыбой, и об этих связях дочь просто могла не знать.
Егор Тришкин сам вызвался вести допрос, и Петру Гольдштейну ничего не оставалось, как сидеть в смотровой комнате, наблюдая за происходящим через экран.
Если бы не та информация, которую выложила ему дочь, он бы и сам не поверил, что перед ним опытный преступник.
Мальчишку успели изрядно избить еще до того, как переправили на верхний этаж, и он сидел перед Егором Тришкиным, опустив голову и отвечая на вопросы тихим и дрожащим голосом.
— Ты признаешь то, что тридцатого мая этого года в двадцать два пятнадцать совершил взлом Главного Сайта и произвел изменения в рейтинговой шкале Евгения Астахова?
Допрашиваемый неуверенно кивнул, на что Тришкин ухмыльнулся и сказал:
— Отвечай — признаю.
— Признаю, — тихо повторил паренек, не поднимая головы.
А у Петра Гольдштейна комок подкатил к горлу.
— Зачем ты это сделал? — продолжал следователь.
— Я хотел только попробовать…
— Говори громче, наш разговор записывается, — перебил его Тришкин.
— Я хотел попробовать, получится или нет. — Он попытался сказать громче, но голос получился хриплым.
— Что именно получится?
— Повысить рейтинг.
— Получилось?
— Да.
— Кто тебя научил этому?
— Я уже говорил раньше… Это получилось случайно… Мы с Женькой просто поспорили…Только не бейте, я не буду больше это делать…
Сопение носом и всхлипывание выглядели довольно естественно, изображая полное раскаяние, и Тришкин брезгливо поморщился. А у Петра Гольдштейна появилась надежда на лучший исход событий, чем он предположил в начале.
— Тебя били, потому что ты врешь. Будешь говорить правду — никто и пальцем не тронет, — немного смягчил голос Тришкин.
— Я не знаю, что вы хотите, чтобы я сказал.
Тришкин выдержал паузу, раздумывая какой вопрос задать следующим.
— Я хочу услышать ответ на вопрос: кто еще кроме тебя пользуется этим устройством?
Он показал на знакомую Петру Гольдштейну установку, стоящую на тумбе возле стены.
— Никто.
— Мы обнаружили там одну программку, которая запаролена на голос. Ты можешь ее запустить?
Подозреваемый закивал.
— Говори да или нет, — приказал Тришкин и включил устройство.
— Там голосовой пароль только у Гуляки — это такая игра.
Петр Гольдштейн не видел, но хорошо представлял, какое изображение появится на экране.
— Ну?
Подопечный Тришкина неуверенно подошел к устройству и сел на табуретку рядом с ним.
— Пойдем гулять? — спросила фигурка на экране.
— Привет, Гуляка, — сказал паренек, и фигурка захлопала в ладоши.
— Куда пойдем? — спросила фигурка, уступая место окну с курсором.
Установилось молчание.
— Куда можно пойти? — Тришкин чуть ли не носом уперся в экран.
— В какую-нибудь виртуалку. Нужно завести серийный номер устройства. — Допрашиваемый по-прежнему говорил неуверенно, с опаской поглядывая на Тришкина.
— Черт! — Тришкин резко отпрянул. — Как с этого устройства попасть на рейтинговую шкалу? — Он нахмурил брови, начав подозревать, что его водят за нос.
Паренек заметил изменение в выражении лица Тришкина, съежился и втянув голову в плечи.
— Я не смогу попасть второй раз… Я не помню… Мы просто играли, подбирая код… Доступ открылся случайно… А потом, когда он открылся, ну… Так, ради прикола, я добавил баллы, и оно сработало.
Тришкин сжал губы и уставился на своего собеседника, пробуравливая его колючим взглядом.
— Ты валяешь дурака. След этого устройства мы засекли в сети еще год назад. Далеко не на игровых сайтах!
— Я покупал детали, на черном рынке…
— У кого? — терпение Тришкина заканчивалось, и он повысил голос.
— Через сеть. Было много адресов. У меня полгода назад была другая приставка, отец ее разбил. Можете проверить. Соседи видели и слышали. Ему не нравится, когда я долго играю.
Петр Гольдштейн был поражен. Мальчишку явно уже успели научить, что и как надо говорить, чтобы выкрутиться. Со слов адвоката Астаховых Женя не устоял перед соблазном повысить свой рейтинг, получив неожиданное предложение от одного из своих знакомых в сети. Слава богу, что Астахов не сразу и только адвокату рассказал, что это предложение было откупом за Валентину. Ушлый адвокат сразу сообразил что по чем. «Валя, Валя, задурила голову мальчишкам».