— Доброе утро, Ася.
— Здравствуйте, Александр.
— Сегодня работаем в обычном режиме. — Далее следовало отметить дату. — Двадцать пятое сентября. — Назвать вид работ: — Поточная профилактика. — И запускать привычный и скучный до тошноты режим проверки:
— Блок тридцать один дробь семнадцать. Сто восемьдесят кластеров. Повреждений не обнаружено. Блок тридцать один дробь восемнадцать. Разрешаю загрузку новых данных. Пароль: мышь, тридцать, шесть, облако, зэт. Дополнительный сегмент сети. Блок тридцать один дробь девятнадцать. Чисто. Блок тридцать один дробь двадцать…
Два часа работы — месяц перерыва. И так два года. Двадцать первый раз с момента перезагрузки. Символично: двадцать первая встреча с АСУФ как раз пришлась в канун дня рождения.
«Между нами есть что-то общее, — подумал, всматриваясь в привычно светящуюся синим панель управления. — Мало кто знает о существовании Аси и ее роли в жизни Рейтполиса. Мало кто знает и о существовании Гуляки. Гуляка — сетевой фантом Саши Линника. Или это Саша Линник — фантом Гуляки?»
Вспомнил, что как-то поинтересовался в одну из смен:
— Ася, сколько тебе лет?
На что Ася ответила:
— У меня нет такой информации.
— Ты серьезно не знаешь, когда у тебя день рождения? — Если бы Ася не была комплексом электронных блоков, соединенных сетью, можно было бы подумать, что она по-женски кокетничает, не признаваясь о своем возрасте.
— Я родилась вместе с Рейтполисом, это было давно. Информация устарела, и я от нее избавилась.
Помнится, что даже улыбнулся тогда:
— Хороший подход… Тебе лучше живется чем мне. Отсутствие эмоций исключает сожаления о сделанном, сомнения в правильности поступков. Трезвый математический расчет — основное, чем должен обладать модератор. Ты глобально оцениваешь ситуацию и выбираешь оптимальное решение без учета чьих-то желаний. Обычные люди не справились бы. Обязательно нашлись бы сторонники разных подходов к решению одних и тех же проблем. Я бы никогда не справился. Я могу только проводить профилактику…
Беседы с Асей вносили толику разнообразия в скучный технический режим проверки. Она могла ответить на многие вопросы, дать рекомендации и даже советы, конечно, в своеобразной манере.
Ломов ругался, что своей болтовней Гуляка засоряет эфир, но Саша все равно к каждой смене готовил очередные заковыристые вопросы.
Ася с удовольствием делилась информацией о структуре коммуникаций, строении энергосберегающих систем, термоядерном синтезе, даже в подробностях рассказала, подтверждая видео картинками о процессах за пределами купола Рейтполиса. Но, тем не менее, были и такие вопросы, на которые она не торопилась отвечать.
— Что ты помнишь о бывших модераторах?
— Эта информация блокирована.
— Кем?
— Эта информация блокирована.
— Почему ты приняла меня как модератора?
— Вы вписались в заданные параметры.
— Какие именно?
— Эта информация блокирована.
— Кем, когда?
— Эта информация блокирована.
И так было при любом упоминании о модераторах.
Петр Гольдштейн и Захар Ломов такое табу воспринимали как должное, объясняя это необходимым препятствием для хакерских атак. Тем не менее Сашу поведение Аси несколько озадачивало. Нет, конечно, все было логично. Но все-равно иногда казалось, что Ася сознательно скрывает информацию.
— Сознательно? — переспросил Гольдштейн после одного из профилактических посещений Гулякой Аси.
— Странно, правда? — ощущение, что Ася обманывает, сложно было объяснить. — На большинство вопросов она отвечает сразу. На эти — делает паузу, секундную, но с завидным постоянством.
— Хочешь уличить ее во вранье? — Петр Гольдштейн пристально посмотрел на Сашу, оторвавшись от работы на эксэте.
— Не знаю. Если информация блокирована, то блокирована. Другое дело, если она знает и не отвечает, — поделился своими сомнениями Саша.
— К сожалению или к счастью, вранье — исключительная особенность человеческого поведения. — Петр Гольдштейн ухмыльнулся, а Саша отвел взгляд.
Гольдштейн умел смотреть как-то по-особенному. «На то он и службист, чтобы чувствовать, что собеседник что-то скрывает», — подумал Саша и с тех пор больше не заводил подобных разговоров с Гольдштейном. Этот короткий разговор надолго остался в памяти. По сути после него они больше не обсуждали ни поведение Аси, ни сомнения Гуляки. А Гуляка с тех пор удосужился не один раз проявить «исключительную особенность человеческого поведения», в результате чего последнее время старался лишний раз не попадать Гольдштейну на глаза.