Закончив программу профилактики, Саша Линник выбрался из симулятора, отметился у охраны и зашел в комнату отдыха выпить воды. Аппарат с газировкой ответил привычным шипением, наполняя одноразовый стаканчик живительной влагой. Осушил стакан одним махом. При общении с Асей приходилось давать виртуальные голосовые команды, что означало, что реальных причин для того, чтобы пересыхало горло, не было. Но, несмотря на это, каждый раз после смены оставалось ощущение, что эти два часа он проговорил голосом.
В комнате отдыха в это время находилось еще несколько человек, среди которых оказался и Петр Гольдштейн. Хотя Саша и старался избегать встреч с ним, но на этот раз, занятый своими мыслями, поздно его заметил. Разворачиваться и уходить не поздоровавшись было неудобно.
— Что-то ты сегодня кислый, братец. Привет. — Петр наскоро жевал бутерброд, запивая кофейным напитком. По всей видимости, заскочил в комнату отдыха ненадолго. Он бросил пустой стаканчик в мусоросборник возле входной двери и подошел, подавая руку для приветствия.
«Торопится, значит долго приставать не будет», — пришлось изобразить подобие улыбки, пожимая руку в ответ.
— Заходи в гости. Валя все мозги мне прожужжала. Где Саша? Почему исчез? А что я скажу? Приходи, расскажешь, как живешь-поживаешь. Рады будем видеть тебя. И Аня, и я. Давай-давай, ждем. — Наскоро похлопал по плечу и убежал.
Как поживаешь?
Рассказать, что с очередной поездки к отцу привез двадцать таблеток неборы? Если по одной в день, то «небесного рая» хватит на двадцать дней. Спасибо, Гольдштейн, за карточку. Код СБР исключает личный досмотр при пересечении кордона.
Двадцать дней иллюзии своей значимости в этом мире и реализации своих фантазий. Таких, каких ни здесь, ни внизу он себе позволить не может. Единственный выход из сложившейся в реале безысходности.
Почему исчез Саша? Потому что Тина добралась до двадцатого уровня и уверенно идет дальше. Потому, что проговорилась, что однокурсник предложил ей создать семью. И она, конечно, отказалась. И сказала, что оформление отношений юридически, — это не цель всей жизни, и что есть гораздо более интересные задачи, чем объединение своих рейтингов. И вообще, рейтинг — это то, от чего давно уже следовало бы отказаться, и для нее он никакого значения не имеет. И даже если она никогда ни с кем не оформит отношений, это не будет катастрофой, потому что у нее есть Гуляка — самый лучший на свете, и никто ей больше не нужен.
Как будто бы Гуляка не понимает, что означает отказ от установленных правил.
Катастрофу для нее означает.
А для него? Гуляка и так — ходячая катастрофа. Само его существование — нарушение правил. И все, к чему он оказывался причастным в своей жизни до сих пор было либо проявлением нарушения этих самых правил, либо тянуло за собой разрушительные последствия.
«Без служебной карточки Гольдштейна ты никто, Гуляка, — лезли в голову назойливые мысли. — Ты и с ней никто, что бы Тина ни говорила». «Ты сын своего отца и брат Майи» — мысленно всплыл ответ Тины. Но отец уже привык жить один, сестра — самодостаточна, Тина… Отношения с Тиной — единственное, что держало его на плаву. До того момента, пока она не шагнула на двадцатую ступень рейтинга.
Ей девятнадцать. Удивительное сочетание прагматичности и веры в сказки про любовь. Но пройдет несколько лет и прагматичность возьмет свое. А любовь как была, так и останется сказкой.
— Саша, ты рассуждаешь как старик, — говорит она, недовольно хмурясь.
Ей совсем не идет суровость.
— Я рассуждаю как сетевой фантом без номера регистрации.
Какие еще выводы она ждет?
— Ты опять думаешь об этом.
Она не понимает очевидное.
— Я всегда думаю об этом.
Что тут объяснять?
— Но что же мне еще сделать, чтобы ты думал обо мне, а не о своей исключительности?
Ей кажется, что такой разговор можно перевести в шутку.
— Исключения из правил — неотъемлемая часть этих самых правил.
С Гольдштейном не поспоришь.
— Твой отец знает, что говорит. Но в моем случае — это путь в никуда. Гуляка — сетевой дрон, не больше. Руководимый переносчик информации. Он не имеет права отказаться от своей роли даже если она ему опостылела, потому что другого такого исключительного больше нет. Вернее, замену мне можно найти, конечно, но это будет замена с полным отключением прототипа. Ломов сказал это прямым текстом. Я не имею права отказаться, потому что служба безопасности еще не умеет выборочно стирать память.