— Ну как, полегчало?
Саша очнулся на знакомом диванчике, только Тины не было рядом. Будто спал, и все приснилось. Боли нет, только слабость и сонливость. Два охранника по бокам. В кресле — физиономия с залысинами.
— Нам твоя подружка все рассказала, так что можешь особо не упорствовать. — Толстяк улыбнулся, довольный собой и выражением лица собеседника. — К ее несчастью, у модов не развивается зависимость к аналгетикам, и мы ее скормили тоннельным червям.
— Это неправда. — Самообладания еще хватало на то, чтобы не поверить сказанному. — Тоннельные черви не едят модов.
В голову лезли дикие мысли: «По сценарию Тина должна была утонуть, так что с червями перебор».
— Ты прав. — Неожиданно подтвердил обвинение во вранье собеседник. — Модка твоя жива. Как бы это ни банально звучало, и дальше будет жива, если ты выполнишь одну услугу.
Посмотрел врагу в лицо? Широкое, но какое-то серое, невзрачное. С маленьким глазами и крупным носом. Самоуверенный дурак, погубивший не только себя, но и самых близких людей. Что дальше? Руки связаны, а бежать нет сил.
— Я выполню. Что именно?
— Как насчет того, чтобы убрать верхние этажи? Меня, знаешь ли, бесит эта чертова надстройка, где каждый лезет как жуки в банке друг на друга, вбив себе в голову, что достоин стать небожителем. Ты видел небо? Вот и я хочу увидеть.
Глазные щели собеседника стали уже, а Сашу Линника наполнило странное ощущение удовлетворения, — он наконец-то добился ответ хоть на один свой вопрос. Странное, потому что радости от услышанного было мало, но ощущения были сродни тем, что возникают, когда находишь выход из лабиринта. Этот ответ многое расставил по местам в предложенном Асей квесте.
Ломов, да и Гольдштейн, наверное, сказали бы: «Подробности. Тяни подробности. Можешь вывести его из себя, но не переборщи. На эмоциях человек может сболтнуть то, что не хотел говорить. Перегнешь и рискуешь жизнью…»
Эти мысли натолкнули предложить:
— Можно съездить на экскурсию.
— Да, если у тебя есть рейтинг и возможность пересечь кордон, — раздраженно ответил враг.
— Можно получить рейтинг и съездить на экскурсию. — Решил продолжать в той же манере. Но собеседника на эмоции раскрутить было сложно.
— И потерять свободу. — Заявил он с чувством собственного достоинства.
«Тогда разговорить, опираясь на здравый смысл…»
— Наверху считают наоборот, что свободы лишаются те, кто не решается получить регистрацию.
— А мне насрать, что считают наверху! Я снесу этот верх к чертовой матери! — Неожиданно снова прорываются эмоции, но быстро гаснут. — Мы выживем без них. Мы — фундамент. Разобрать руины и восстановить купол несложно. Любое межэтажное перекрытие — уже купол.
— Несущие опоры построены с антидетонаторами, и все сразу их не взорвешь, — напомнил Саша, чувствуя, что знает, что сейчас скажет собеседник.
— Антидетонаторы контролируются центром управления Рейтполиса.
Хотел узнать? Узнал…
— А люди?
— Не люди, а моды, — уточнил собеседник. Это мы люди, вынужденные существовать, а не жить. Как кроты под землей. Они райскую жизнь строят для себя. На наших костях. На таких, как я и ты тоже, между прочим. Ты никогда об этом не думал?
— Я думал и согласился бы без накачивания наркотой.
«Войти в доверие, добраться до сети и бросить маяк…»
— Врешь. Не согласился бы. А теперь согласишься. Потому у меня есть лучший способ тебя подчинить, чем их пресловутый рейтинг. И ты правильно догадался, какой именно.
Часть 3. Профилактика. Глава 11
Чем больше Егор Тришкин вникал в дело «Самозванец», тем больше у него возникало вопросов.
«Допустим, Гольдштейн и Ломов возомнили себя модераторами, — думал он. — Но детектор подтвердил, что ни Гольдштейн, ни Ломов, как и все остальные, причастные к делу, не закрывали нелегала в доме на десятом этаже.» Это был единственный факт, который не стыковался с общей версией, но он же оказался и достаточно весомым, чтобы активно двинуться на поиски как самого Гуляки, так и оставшихся неизвестными похитителей.