— Ты ни разу не рассказывала о своей семье, — внезапно начал он. — Точнее, рассказывала, но очень мало.
— Просто… нечего там особо рассказывать. Они живы, с ними все хорошо, но вот только… — я на секунду замолчала, глядя на землю. — Я с ними не общаюсь, — нехотя продолжила я.
— Почему? — поинтересовался он, крепче сжав мою руку.
Я метнула на него печальный взгляд и вздохнула.
— Ну, сначала все было хорошо. Мы были прям как та самая семья из рекламы. Любящие друг друга родители и их счастливые дети. Мы с братом правда были счастливы. Родители давали нам все для хорошей жизни, любили нас, поддерживали во всем. А потом все резко изменилось. И я не могла понять, в чем причина. Какими бы достижениями мы с ними бы ни поделились — этого всегда было мало. Не важно, получили за тест отлично? Плевать, этого мало! Победили в конкурсе? Этого тоже мало. Недостаточно! Мы с Оливером замечали, что у родителей что-то произошло, но они нам ничего не рассказывали, но мы предполагали, что так на отца повлияла смерть его мамы. Как и на всех нас. Бабушка была чудесная женщина, — мои губы тронула едва заметная улыбка при воспоминании о бабушке, и я продолжила. — Родители сильно изменились. Вечно упрекали нас с братом. А узнав, что я планирую стать криминалистом, они рассмеялись, сказав, что единственное, чего я достигну в этой жизни, — это, возможно, удачно выйду замуж со своими милым личиком, и, может, никогда не придется работать, а может, и этого не получится, — я поморщилась, вспомнив их слова. — А потом погиб брат, и родители во всем обвинили меня, ведь это я подарила ему мотоцикл, на который копила безумно долго. И после его смерти они едва не возненавидели меня и…
— Я тебя перебью и прости, что так скажу, но твои родители — мерзкие, — Тео сжал челюсти и грустно глянул на меня.
Я опустила взгляд на наши сплетенные руки и продолжила:
— Наши отношения совершенно испортились, мама еще как-то пыталась меня поддерживать, а вот отец нет. Вот только вскоре и мама начала с ним соглашаться. Говорили, что ничего у меня не получится и какой смысл пытаться.
— А ты не сдалась, — прошептал Тео, и подняв наши сплетенные ладони к своему лицу, оставил быстрый поцелуй на моей холодной коже.
— Да, не сдалась, — кивнула я. — И ты бы знал, как это было трудно сделать. Очень трудно… Даже самой иногда не верится, что у меня получилось. Но ничего этого бы не вышло, если не поддержка Оливера. Он всегда меня подбадривал. Был настоящим солнцем, который освещал своими лучиками дорогу, на которую я боялась ступить из-за неуверенности и упреков родителей, — мы дошли до конца тропинки и свернули направо, проходя мимо высоких деревьев, которые медленно покачивались от ветра. Людей в парке было немного, навстречу нам попались лишь одна пожилая пара и молодая девушка, которая выгуливала свою собаку. Остальные прогуливались по другим тропинкам или игрались со своими питомцами, бегая по небольшому лугу, застеленному сухими листьями.
— Ты молодец, что пошла за своей целью и не слушала их критику, — тихо произнес мужчина.
— А потом я от них съехала и больше не общалась. Было тяжело, ведь они мои родители… Но они не менялись, — пожала я плечами. — Я созванивалась с мамой год назад, думала предложить им приехать ко мне и вместе встретить Рождество, надеялась на то, что спустя столько лет все поменялось, но я ошиблась. Она даже слушать не стала ни мое предложение, ни то, что я хотела поделиться с ней своими достижениями, — резкий поток ледяного ветра ударил меня по лицу, и я отвернула голову, пытаясь сделать вдох. Когда ветер стих, я продолжила: — Мама похвасталась лишь тем, что они купили большой дом на берегу озера, я за нее порадовалась, а она же в ответ проворчала, что если бы я слушала их, то давным-давно жила бы также, — я сделала еще один шаг, но Тео вдруг остановился.
— Тебе все еще обидно? — спросил он, и снова подул ветер, играясь с прядками его волос, на секунду захотелось зарываться пальцами в его шевелюру и обнять.
Я кивнула.
— Безумно, — сквозь боль прошептала я. — Приходишь домой и каждый день слышишь от самых родных тебе людей слова о том, что ты ничтожество.
Тео взял меня за плечи и, наклонившись, прошептал:
— Тогда давай прокричим на весь лес, громко-громко.
Я широко распахнула ресницы и тихо спросила, чувствуя, как его спокойное дыхание щекочет мою кожу:
— Кричать? На весь лес?— поморщилась я.
Тео кивнул и заглянул в мои удивленные глаза.
— Говорят, это очень полезно. Знаю, ты занимаешься боксом и, возможно, там ты давно выплеснула всю обиду.
— Почти всю, — поправила я.
— Хорошо, а сейчас ты громко крикнешь о том, что ты смогла, и о том, что тебе было больнее всего слышать. Громко-громко, — шепотом объяснил он, продолжая удерживать меня за плечи.