— Мы нашли ваши инициалы на телах, — надавила я.
— И подумали на меня, — усмехнулся мужчина.
— Вам смешно? — нахмурился детектив.
— Да, с вас. Если это все, то прошу вас убраться к черту из моего дома, — рявкнул Эван и резко встал с кресла, которое снова заскрипело.
Он подошел к дверям и раскрыл их, прогоняя нас прочь.
— Валите из моего дома! Иначе я применю силу, и мне плевать, что за это вы снова посадите меня за решетку! — процедил он, его янтарные глаза метали молнии.
И когда мы вышли на улицу, он громко захлопнул ее.
— Обувь другая, я успела осмотреть все, — прошептала я. — Это не он.
***
Второй подозреваемый встретил нас с холодной улыбкой, от которой мурашки забегали по телу.
— Да ладно, опять? — он впустил нас, даже не спрашивая наших документов, однако мы показали их.
Мы провели ту же самую беседу и получили ту же реакцию.
— Да не виновен я! Я даже их не знаю! — вспылил мужчина.
— Или не хочешь признаваться?
— Какого черта?! Вы приехали ко мне, потому что год назад меня отпустили, я прав? — на его лбу выступили венки, а ладони сжались в кулаки.
Мы промолчали.
— Я не был виноват. Меня подставили. — заорал парень. — А теперь проваливайте!
***
Мы вернулись в отдел, где нас уже ждала агент Лаура. Не теряя времени, они с Джонатаном поехали встречаться с близкими погибших, чтобы узнать больше информации.
А я зашагала в лабораторию, где царил полумрак, пронзенный холодным светом ламп и мерцаний мониторов.
Передо мной на столе лежали образцы улик с места преступления, над которыми я немедленно приступила работать.
Убийца стал действовать куда осторожнее и внимательнее. Он продумывает каждый свой шаг.
Я сжала челюсти и подошла к микроскопу, исследуя найденные обрывки ткани.
Розы… розы… что же значат эти розы и почему каждый раз другое число? Первые раз была одна, потом две и в этот три. Что он пытается этим сказать?
Я все думала и думала, пытаясь найти ответы на мучающие меня вопросы.
Устало опустившись на стул, я гневно прорычала.
Я уже сталкивалась со сложными делами, но это…
Взяв фотографии и свой протокол, я снова и снова просматривала фотографии тела и найденных улик, и внимательно прочитывала протокол. Мы знаем, что убийца переодевает своих жертв, оставляет на их коже свои инициалы, перевозит их и оставляет розы.
Чистая белая одежда… Белый - цвет чистоты и непорочности, может все эти люди совершили что-то, но пытались скрыть, и убийца показывает через белую одежду то, какими “невинными” они пытались казаться? Розы… символ страсти и любви. Страсти… Так... Вероятно, количество роз — это количество их…грехов? Измен?
Хм…
В первом деле погибшие были любовниками. А во втором… Девушка тоже изменяла своему парню, но скрывала? Если это так, то скрывала она это от всех, тогда кому было известно об ее измене, кому она могла признаться? Может ее убил тот, с кем она ему изменяла? Может… в личном дневнике есть записи? Но мы обыскали ее квартиру, и ничего подобного не было, или же она очень хорошо спрятала правду.
А может, она все-таки не изменяла…
Я задумчиво потерла подбородок. Сделала пометки в журнале, сохранила результаты, и, проведя за работой еще пару часов, я только поздней ночью поехала домой.
Город, сияющий фонарями, уже погрузился в тьму. Солнце окончательно спряталось за горизонт, и на замену ему на небе ярко засветилась луна. Которая периодически выглядывала из-за быстро бегущих облаков. А густой туман начал подкрадываться, становясь плотнее.
Город пах ночной прохладой, и в мыслях невольно возникли воспоминания с Гавайи. Скучаю по солнцу… И по теплому песку на пляже. А может быть, нам с девочками в следующий раз устроить тур по Европе, к примеру? Было бы здорово. Я мечтательно улыбнулась и припарковалась у дома.
Лениво зайдя в вестибюль, поднялась на лифте и подошла к своей квартире, пытаясь вставить ключ, но не могла. Что-то мешало. Будто бы что-то застряло… Я заглянула в замочную скважину, включила фонарик на телефоне и увидела там кусок бумаги. Что за… Я поморщилась.
Секунду подумав, я взяла невидимку с волос и попыталась медленно вытащить ее, она не поддавалась. Через сотни попыток моя рука начала затекать, и все тело вспотело. Встряхнув плечами, я снова попыталась, и наконец бумажка начала двигаться наружу. Когда показался кусочек, я аккуратно потянула кончиками пальцев на себя и, не подумав, сразу же зашла в квартиру, заперла дверь и только потом раскрыла листок. Напечатанный шрифт был невероятно маленьким, что я еле разобрала текст:
«Может, ты будешь следующей? Э.К.»