За его спиной в панорамном окне видно, как грозовой фронт распадается, подобно черной волне.
– Я думаю, что в настоящее время «Одеко» является единственной зацепкой, которая может нас вывести на третье поколение сарисинов. Я прошу предоставить мне тактическую поддержку с воздуха, а также резерв полиции. Кроме того, необходимо введение немедленного эмбарго на любой информационный трафик компании «Одеко». Я также прошу…
– Господин Нандха, наша страна находится на грани войны…
– Я прекрасно осведомлен об этом, сэр.
– Наши вооруженные силы готовятся к тому, чтобы дать должный отпор возможной вражеской агрессии.
– Сэр, повторяю: речь идет о сарисинах третьего поколения, о сущности, которая в десятки раз более разумна, нежели все, здесь присутствующие, что, как мне кажется, и есть главная угроза нашей стране.
– Мне необходимо обсудить ваш запрос с министерством обороны, – отвечает Арора. – Кроме того, существует еще проблема карсеваков. Они ведь снова в любой момент могут выйти из-под контроля. – На его лице появляется такая гримаса, словно он только что проглотил змею. – Нандха, когда мы в последний раз запрашивали подразделения тактической поддержки?
– Как вы прекрасно осведомлены, сэр…
– Мой коллега Сударшан может и не знать.
– Во время поимки и ареста Джей Пи Анредди.
– Пожалуйста, поподробнее для моего коллеги Сударшана.
– Господин Анредди являлся одним из наиболее известных нарушителей законодательства об искусственном интеллекте, восьмеркой пик в колоде наиболее опасных преступников, разыскиваемых ФБР. Ему дважды удавалось бежать из заключения при помощи микророботов, проникавших к нему в тюрьму. Я запрашивал подразделение тактической поддержки с целью его поимки и помещения в специальный блок максимального наблюдения.
– Это недешево, – бормочет Сударшан.
– Господин Нандха, возможно, вам еще неизвестно, но Анредди выдвинул против вас официальное обвинение в харасменте.
Господин Нандха моргает.
– Мне ничего не было известно о подобном обвинении.
– Он заявляет, что вы допрашивали его без предоставления возможности законной защиты, что вы использовали методы психологического воздействия и подвергали серьезной опасности его жизнь и здоровье.
– Я должен заметить, сэр, что в настоящее время обвинения со стороны господина Анредди меня мало волнуют. То, что…
– Нандха, я должен задать вам еще один вопрос. У вас все в порядке в семье?
– Сэр, у вас есть сомнения в моем профессионализме?
– Ваши коллеги обратили внимание на то, что вы полностью погружены в работу, слишком погружены. Чересчур напряженно работаете – вот как они говорят.
– Разве плохо, что человек серьезно относится к серьезной работе?
– Вовсе нет, но не за счет же других очень важных вещей…
– Сэр, моя жена – сокровище всей моей жизни. Она моя голубка, моя бюль-бюль, мой свет. Когда я возвращаюсь домой, она радует меня…
– Спасибо, Нандха, – поспешно прерывает его Сударшан. – У нас у всех в последнее время накопилась масса дел и нерешенных вопросов.
– Если я произвожу впечатление человека, слишком погруженного в работу, возможно, даже рассеянного, то только потому, что я твердо уверен: искусственный интеллект третьего поколения представляет собой самую серьезную опасность, с которой когда-либо сталкивалось наше министерство со времени его основания. Могу ли я высказать свое мнение?
– Мы все здесь очень высоко ценим ваше мнение, Нандха, – замечает Арора.
– Наше министерство создавалось в ответ на стремление правительства соответствовать требованиям международных соглашений относительно искусственного интеллекта. Если мы не сможем эффективно действовать против сарисинов третьего поколения, это может дать в руки американцам важный козырь и предлог для поддержки интервенции авадхов в Бхарат как страну кибертерроризма.
Арора внимательно рассматривает узор на крышке стола. Сударшан откидывается на спинку кожаного кресла, задумчиво сводит вместе кончики пальцев, размышляя над доводами Нандхи. Наконец он произносит вслух:
– Позвольте нам минуту посовещаться.
Сударшан поднимает руку, и воздух вокруг господина Нандхи становится плотным. Суперинтендант включил «немое поле». Оба министерских чиновника поворачиваются в кожаных креслах спиной к господину Нандхе. Он рефлекторно складывает руки, делая намасте, и бросает взгляд на вспышки молний. Муссон идет. Он должен наконец прийти. Сегодня вечером. И он придет страшной грозой.
Мой свет, моя голубка, моя бюль-бюль. Сокровище моей жизни. Она радует меня, когда я прихожу домой. Когда я прихожу домой…
Господин Нандха закрывает глаза, чувствуя внезапный приступ паники. Когда Сыщик Кришны придет домой, никто не знает, что он там найдет.
Уплотнившийся воздух вновь наполняется звуками. Короткое совещание завершилось.
– Ваши аргументы вполне обоснованны, Нандха. Итак, чего же вы требуете?
– Я подготовил специальный доклад, и его можно будет отослать военным немедленно.
– Вы хорошо проработали вопрос, – говорит Сударшан.
– Так как сознавал всю его важность.
– Вне всякого сомнения. Я поддержу все ваши действия, направленные против «Одеко».
36
Парвати, господин Нандха
Сегодня утром у Бхарти в «Новостях за завтраком» «лицо, соответствующее серьезным новостям». Благодаря Раджу и его анализу того, что конкретно скандал с Ханом может означать для правительства Саджиды Раны. Также у нас есть послание от «Новостей за завтраком» для наших храбрых джаванов в Кунда Хадаре: держитесь, ребята, вы делаете великое дело, мы все с вами. Ну а теперь самые последние новости о «Городе и деревне». Сейчас все говорят о главном событии сезона, о приближающемся бракосочетании Апарны и Аджай, и вот специально для наших зрителей эксклюзивные кадры – свадебное платье Апарны…
Радостная Парвати Нандха вплывает в кухню, где ее мать уже стоит у плиты и что-то помешивает в кастрюле.
– Мама, что ты делаешь?
– Готовлю тебе настоящий завтрак. Ты совершенно о себе не заботишься.
– А где Ашу?
– Эта лентяйка? Я ее уволила. Уверена, она у вас воровала.
Утреннее хорошее настроение, возникшее после просмотра эксклюзивных кадров «Города и деревни», мгновенно улетучивается.
– Что ты сделала?
– Я сказала ей, что она может уходить. Вместо положенного предупреждения я выплатила ей недельное жалованье. Полторы тысячи рупий. Между прочим, заплатила из собственного кошелька.
– Мама, как ты могла принять такое решение?
– Кто-то же должен был его принять. Она вас грабила напропалую, не говоря уже о том, что и как готовила.
– Господину Нандхе нужна специальная диета. Ты вообще представляешь, как сложно в наше время найти хорошего повара? Кстати, ты видела моего мужа?
– Он ушел рано. Сказал, что работает над очень важным и сложным делом. И решил не завтракать. Тебе следует взять его в руки и доказать, что завтрак – главнейшее дело. Мозг не может хорошо работать, если желудок пуст. Я не перестаю удивляться, как глупы могут быть так называемые образованные люди. Если бы он попробовал мои дал и роти…
– У моего мужа не все в порядке со здоровьем, он не может есть такую пищу.
– Ерунда! Это превосходная питательная еда. Ваша безвкусная городская пища приносит ему только вред. Посмотри, он же чахнет на глазах. Бледный, постоянно утомленный… Конечно, откуда тут возьмутся силы на что-нибудь… ты понимаешь, что я имею в виду. Ему нужна сытная, честная сельская пища. Сегодня утром, когда твой муж зашел сюда, я подумала, что гляжу на создание, похожее на тех – как их там, – хиджры или ньюты, которых показывали по телевизору сегодня утром.
– Мама!.. – Парвати с силой опускает руки на столешницу. – Он мой муж!
– Да, только что-то это незаметно, – заявляет госпожа Садурбхай. – Извини, но мне нужно было когда-нибудь сказать тебе все напрямую. Целый год вы уже муж и жена, однако я не слышу колыбельных песен. Парвати, я должна задать тебе вопрос: с ним все в порядке? Такие вещи несложно проверить, существуют врачи специально для мужчин. Я видела объявления в воскресных газетах.