Клавдия, с самого начала полётов, прекрасно ориентировалась в воздухе и легко ловила попутные воздушные течения, она прибыла в назначенное место чуть больше чем за час, потратив всего 8 % имеющейся энергии. Ей было известно, что она видит саму суть необходимых действий, «зрит в корень», как однажды сказала Василиса — если Клавдия за что-то бралась, то делала это с наименьшими затратами и быстрее всех. Правда теперь ей предстояло придумать, чем себя занять в течение следующих девяти часов — но это не впервой, Василисе часто было не до них, и находить себе занятие не являлось для неё проблемой.
Клавдия создала бутерброд с черным хлебом, маслом, сыром и хрустящим салатом, сладкий горячий чай (да, в отличии от Василисы она умела создавать чай сразу горячим, но не афишировала этого) и с аппетитом это употребила, восстанавливая энергию. Далее можно было позаниматься акробатикой или покрутить сальто в воздухе, оттачивая координацию движений, или потренироваться со Стервой, но она решила подумать.
Василиса права, Клавдия прекрасно ориентируется в любой незнакомой ситуации, она «чувствует» как будет правильно и «видит» что для этого надо сделать. При этом надо честно признать — ей не хватает знаний — в их объёме она существенно уступает даже Этилии, не говоря уж о Василисе. «Плюс» на «минус» — вроде бы все при своих — но Клавдия давно ощущала какое-то тянущее чувство внутри себя, как будто у неё что-то есть, но она это не может почувствовать и, тем более, увидеть или осознать. В голове возникла ассоциация — «Пустыня, жара, ты стоишь на берегу спокойного, тихого и прозрачного озера, смотришь вглубь и не видишь дна. Хочешь искупаться, но боишься утонуть — потому так и жаришься в нерешительности на берегу. Стоишь и не знаешь о том, что прекрасно умеешь плавать, просто забыла своё умение и не можешь о нём вспомнить». Ассоциация возникла, но не пробудила в ней ничего — ушла как вода в песок пустыни.
— «Наверное ещё рано и надо просто подождать. Может мир откроет мне это знание только тогда, когда придёт время?» — подумала Клавдия, но ей тут же захотелось выругаться от своих же мыслей — «Какое, нахрен, время, когда и куда оно придёт, да и придёт ли?» — она никогда не отличалась усидчивостью и терпением. — «Я — само действие. Сидеть на месте мне недопустимо и противно» — закончила она ход своих мыслей и после этого осознала, что ей не надо ставить ловушку и ждать темноты. — «Если активность у этих «утырков» приходится на ночь, то мне сам бог велел прийти к ним днём» — рассуждала Клавдия уже на ходу, — «Надо просто найти как запускается лифт. Они же и с поверхности им как-то управляют, а активировать его должен быть способен и один утырок — при их образе жизни потери неизбежны». Она дошла до круга и встала в самом его центре, закрыла глаза, попыталась ощутить пространство вокруг себя, а затем «увидеть» правильное решение.
Меньше чем через минуту Клавдия достала из ножен свой короткий меч, вскинула его вверх правой рукой и замерла, ещё через десять секунд земляная платформа дрогнула и вместе с, вошедшей в невидимость, Клавдией пошла вниз. Она выпустила Стерву, приказав ей замаскироваться и оставаться вблизи точки выхода, и довольно промурлыкала — «А ларчик просто открывался», — закончив мыслью — «Оружие — это ключ, его просто нет у других местных — встань в правильное место, покажи оружие и жди». Платформа спустилась метров на семь-восемь и остановилась на дне тоннеля. — «Как интересно-то» — Клавдия оглядывалась, используя ночное зрение, — «А ничего тут такие червячки ползают, упитанные». Тоннель имел форму горизонтального цилиндра с губчатыми стенками, диаметром под три метра и расширяющегося, в месте «стоянки» лифта, до двадцатиметровой полости, похожей на перевёрнутую чашку. Ни в полости, ни в коридоре никого не было, — «Удивительное разгильдяйство» — не преминула заметить она.
— «Поставлю-ка я тут всё же ловушечку, просто на всякие случай, мало ли что» — сойдя с платформы Клавдия заставила пещеру невидимыми капканами, совмещёнными с друзами ядовитого газа.