— Выделит из себя мизерную часть и отправит её исследовать мир, потеря клетки, даже миллиона клеток, не несёт за собой смерти организма, но может дать необходимую информацию об окружающем мире, — приняла Клавдия мою игру в вопрос-ответ.
— Клетки вернулись и рассказали — ничего тут нет, вообще ничего, кроме него самого. Что оно будет делать дальше?
— Удавится от скуки и одиночества, ну это я про себя. А сознание наше, может действуя по заложенной программе, а может и по своему уму, придумало и воплотило собственный мир. Сложнее безликой каменной пустыни не выдумалось, а может не создалось, так-то из себя любимого творило, больно, наверное. Затем выпустило в готовый мир созданных им и из него сущностей, позволило им жить и взаимодействовать, рождая эмоции и чувства, которые оно и поглощает, пытаясь таким образом познавать жизнь и развиваться, — продолжила Клавдия.
— Это сильно напоминает раздвоение личности, но не нам его судить — как ты верно заметила, альтернативой может быть «удавиться». Я не медик и не могу ставить диагнозы, но мне кажется, что этот мир сильно болен, у его сознания ощущается желание получить ещё большее количество чувств и эмоций, за неимением ничего другого, он попал в зависимость от них. Чувства и эмоции миллиардов его разумных частичек питают сознание, дают возможность почувствовать себя живым, даруя ложное ощущение развития личности — со временем это только усугубит ситуацию, доведя бедное неокрепшее сознание до настоящего безумия.
— И как твоё самоубийство об его огромность поможет ему выздороветь и не сойти с ума в дальнейшем? — задала Клавдия резонный вопрос.
— Ему нужен друг, не наставник или учитель, а именно старший друг, с которым можно поделиться сокровенным, не боясь быть высмеянным или брошенным, настоящий товарищ, обладающий багажом жизненного опыта и способностью мягко вывести сознание мира из созданной им ловушки, знающий другую жизнь и способный дать бедному сознанию иной смысл существования, — сформулировала я своё желание помочь сознанию мира.
— Вот это цель, вот это размах, — всплеснула руками Клавдия, — ты хочешь излечить разум бога и воспитать его?
— Он не бог, — спокойно ответила я ей, — он запутавшийся ребёнок, брошенный родителями без любви, надзора и воспитания — я не могу пройти мимо, я должна попытаться ему помочь, — и сразу продолжила возникшую мысль приземлить неподъёмное, с точки зрения Клавдии, действие:
— Здесь вообще нет никаких богов, есть просто немного большие, чем мы привыкли, масштабы. Представь себе, что океан энергии — это огромная виртуальная база данных, в ней есть всё, что только можно пожелать, главное смочь это найти. Сознание базы данных определило первичные правила, то есть создало генетическую память, кривую и косую, как у великих программистов и принято, на мелочи они не размениваются. Администратор базы данных, он же глобальная сущность, видя потребность юзеров в конкретике, написал законы мироздания, обязав всех и каждого их исполнять и самим контролировать. Персональный контроль над юзерами админ поручил модераторам высшего и возвышенного звена, то есть сущностям, имеющим определённый уровень развития. У всех есть полномочия карать и миловать, дарованные им разновеликой волей создателя и воображением. Думая в таком ключе, никакие боги не нужны, всё становиться простым и понятным.
— Вот сейчас как я с тобой не соглашусь-то…админы и модеры не могут меня окончательно убить, максимум забанить акк, это капец какие разные вещи, — качая головой из стороны в сторону, сказала мне Клавдия.
— А вот представь, что любого хитровыдуманного читера или багоюзера за его проделки сразу на кладбище бы банили, насколько мир был бы чище и проще, — мечтательным голосом сказала я.
— Мир, основанный на правилах, где-то я уже это слышала и даже видела результат — так мой вам ответ, кровожадный командор, будет один — «libertad o muerte», товарищ Че — мой кумир!
— Ага, у верблюда два горба, потому что жизнь — борьба, а покой нам только снится. Всегда, запомни это, золото моё пролетарское, вообще всегда на место пламенных революционеров приходят циничные хозяйственники, которые, опять же, всегда загоняют в стойло выживших борцов за свободу, где те сидят очень тихо и пишут мемуары, по всегда заранее согласованным шаблонам, — стараясь усилить эффект от всей фразы, я выделяла голосом отдельные слова.