второй — мы далеко отходим от линии зачистки, разбиваем новый постоянный лагерь и, не торопясь и вдумчиво, тихо и без драки, проводим дальнейшую разведку и сбор информации, теперь мы знаем, что и кого искать. У обоих вариантов есть плюсы и минусы, а может кто из вас предложит свой план, так что я прошу высказаться каждого по отдельности.
— А что думаешь ты сама? — самый первый оказался Пози.
— А вот это тайна великая есть, и я тебе её не раскрою, хитрый буржуин. А если серьёзно, Пози, то у командира есть не только право командовать, но и ответственность, причём, если он командир хороший, то и ответственность большая. И вот исходя из неё я считаю, что при выборе стратегии обязана сперва выслушать всех вас, а не навязывать вам своё мнение, пусть и распрекрасное.
— Тогда я за первый вариант. Они сломали мою палатку, я тоже хочу им что-нибудь сломать, — неожиданно для меня выдал миролюбивый Пози.
— Я не знаю, откуда у меня это чувство, но я, с самого нашего прихода сюда, чувствую, что у нас мало времени. Я не только за первый вариант, но и за его ускорение, надо более агрессивно искать этого «языка», — поддержала его Этилия.
— Не ожидал от себя, но я тоже за первый вариант. И объяснение у меня проще — мне надоело бездействие, — сказал Парамон.
— Я думаю, что Парамон считал наши эмоции, сам он не такой воинственный. Ещё я думала, что надо подготовиться получше — на данный момент, мы не выдаём всё, на что способны наши тела, — начала Клавдия за здравие, — но посмотрев на этих уродов вблизи я изменила своё мнение — для того, чтоб их мочить наших кондиций более чем достаточно, а учиться лучше в реальных боевых условиях, а не на манекене деревянном, — закончила она за упокой.
— Гав, — не стал отмалчиваться единорог и в этот раз. Ведь спрашивали всех, а он один из нас, так что получите и его мнение.
— Мнения услышаны, особенно порадовал Жабодав, — я кивнула ему, — выскажу и своё в завершение. Меня несказанно поразило увиденное, начну по порядку:
внешний вид нападавших — это несомненно люди, пусть ведущие себя как первобытные дикари, но факт остаётся фактом — в этом мире есть сущности, знающие о нашем мире и видевшие современных людей;
внешний вид их оружия — оно гротескно, как будто, вышло из плохого комикса или идиотского фэнтези-фильма голливудского разлива, это говорит о том, что их читал или смотрел тот, кто это оружие создал, и он искренне верит в то, что чем страшнее выглядит меч, тем он лучше, то есть это или ребёнок или взрослый дебил, недалеко от него ушедший;
постановка отряду задачи и управление им — тут всё просто — эти понятия вообще не знакомы тому, кто его послал. Мы столкнулись с чем-то на подобие «Идите вон туда и убейте там всех», при этом не учитываются ни физические данные бойцов, ни их состояние;
и последнее — тот кто создавал этих сущностей — конченный придурок, у меня нет слов, чтобы описать его ошибки при их создании, даже русский мат, в оборотах и исполнении признанного мастера Михаила Казимировича, будет слишком мягким для этого.
— Вывод из сказанного однозначный — эти хомо-вояки нам не соперники и, как выразилась Клава, «наших кондиций» для них более чем достаточно. Могу повторить вам прочитанную когда-то мудрость, суть которой полностью разделяю — «Воевать нужно лишь тогда, когда у тебя есть преимущество над противником — в любом другом случае от боевых действий лучше уклониться и создать это преимущество». Так что воевать мы можем, остаётся ответить себе на вопрос: «А нужно ли нам воевать?». Если Иван находится в плену не у этих комиксовых кукловодов — то это не наша война — наживём себе врага на пустом месте и потеряем время, которого, по ощущениям Этилии, у нас и так мало.
— Возможно что-нибудь изменилось, и единорог уже может пробиться через размытость, может стоит попробовать ещё раз почувствовать Ивана? — спросила Этилия.
— Я пас, Парамон попробуешь? — как вспомню то цунами чувств и эмоций, так сразу плохо становиться.
— Попробую, — ответил Парамон.
— Подожди, если опять ничего не получиться, то уточни у него — он точно нас высадил максимально близко к размытому сигналу Ивана? Это важно, — уточнила я задачу.
Парамон кивнул и сосредоточился, он морщился, выпучивал глаза, пот градом катился по его лицу, но наш эмпат упорно держался и пытался понять Жабодава, так прошло две минуты и Парамон начал говорить:
— Образ размытый, как и был, ничего не изменилось. Ощущение Ивана ослабло, Этилия права, времени мало. И последнее, да, он абсолютно уверен в своих ощущениях, мы находимся в точке, наиболее близкой к Ивану. Можно я посплю хотя бы час?