«Возможно, — предполагает Ищейка, — это просто воспоминание, вызванное действием наркотика».
Фудиру становится любопытно: что, если это не воспоминание, а воображение? Тогда ответственным был бы Внутренний Ребенок.
«Не я! — выкрикивает мальчик и, торопливо обходя комнату, проверяет двери и укромные места. — Не я!»
«Тихо, Ребенок. Мы здесь, чтобы обсудить измену Мéараны».
«Это не она. Это Билли».
«Но идея ее. Билли был просто орудием».
«Может, — рокочет Силач, — она с самого начала хотела заманить нас на край мира и бросить?»
«Даже если так, скажешь, у нее не было повода?»
— Бросив нас здесь, — говорит Донован, — она могла спасти нам жизнь. Это уже достаточный повод.
«Если жизнь больше не стоит того, чтобы жить, надо ли ее спасать? Что, если она больше не вернется?»
— Так мы никуда не придем, — злится Фудир.
— Никуда? — смеется Донован. — Мы лежим без сознания в какой-то богами забытой лачуге на никому не нужной планете, дожидаясь возвращения людей, которые могут вовсе не вернуться. Думаю, «никуда» — именно то место, куда мы попали.
«Все должно было закончиться бедой, — заявляет Ищейка. — Я с самого начала так говорил».
Говорил ли? Именно страсть Ищейки к разным загадкам выманила их из бара Иеговы, невзирая на скептический настрой Фудира, а теперь, на краю Глуши, скепсис наконец победил.
«Что-то вроде того, пьяница».
«Мы не можем бросить ее».
«Очнись, Шелковистый. Это она бросила нас».
Внутренний Ребенок вдруг вскакивает с места и бросается к Шелковистому Голосу:
«Помоги! Помоги мне!»
«В чем дело?»
Комната содрогается, и Фудир хватается за край стола, чтобы не упасть. Землетрясение на Гатмандере проникло в его сны? Но дрожь прокатывается сквозь него, словно он дерево и осенний ветер срывается с него мертвую листву. Ему чудится, что за ним наблюдают.
Геометрия стола меняется. Донован все еще смотрит на него с другой стороны длинной оси, но перспектива искажается все сильнее, пустой стул на противоположном конце поворачивается к нему, и он больше не пустой. Там что-то восседает — нечто, оставшееся от изначального хаоса. Возможно, это человек, а может, нет. Очертания скрыты в тени, ничего нельзя сказать наверняка. При лучшем освещении у него могло оказаться лицо, и Фудир внезапно и необъяснимо рад здешней полутьме.
— Донован, справа от тебя…
Донован качает головой.
— Нет, справа от тебя.
— Педант? Не время для шуточек.
«То, что я наблюдаю, сидит справа от Ищейки, в дальнем конце стола. Возможно, это какой-то результат его глупого вывода».
«Или дурное воспоминание, что сидит рядом с тобой», — парирует Ищейка. Но Шелковистый видит новенького возле Силача, а Силач видит его возле Шелковистого. Все они необъяснимым образом сидят в противоположных концах длинной оси стола. Само собой, Внутренний Ребенок видит его сразу везде.
«Если время прекратит свой ход, ты будешь жить вечно».
Нервный смешок.
«Я бы поразмыслил над сутью».
— Тихо, Ищейка! Кто говорит? Кто ты?
«Намасте. Приветствуйте бога изнутри».
— О нет, только не это, — произносит Фудир. — Нет, не надо. Не этот старый трюк.
«Смерть — это жизнь, что не заканчивается».
«Это нонсенс. Смерть — это конец жизни».
«Пусть он уйдет!» — Ребенок крепко прижимается к Шелковистому Голосу.
«Смерть — это нонсенс, ибо со смертью чувства не заканчиваются. Изменение приносит боль, а жизнь — это изменение. В смерти нет изменения, следовательно, и боли».
«Что ты пытаешься нам донести?»
— Он ничего не может нам сказать, дурак! — Кажется, голос Фудира вот-вот надломится. — Он просто выброшенная частица нас, не менее глупая, чем все остальные.
«Какой путь нам избрать? Бросить Мéарану? Убедить ее оставить поиск? Лететь к Гончим или бежать от них?»
— Это не оракул, Педант! Донован, сделай что-нибудь!
«Выбирайте любой путь. Вам не избежать того, что ждет в конце».
«Но какой путь дольше? Если нужно, мы можем и потянуть время».
«Тяните, если желаете. В пустоте времени даже самая длинная жизнь — не более чем искра. Она не более чем одинокий человек в безбрежности Вселенной. Твоя молодость мертва. Конец отведенного тебе времени уже близок, и в нем ты обретешь отдых от нескончаемой борьбы, освобождение от Колеса».