В дальнем конце открылась еще одна дверь, и в комнату шагнул Донован.
Билли метнул нож, но Донован стремительно отступил в сторону и поймал его за рукоять. Взглянув на оружие, он улыбнулся, и эта улыбка Билли совсем не понравилась.
— Следовало быть осторожнее, мальчик, — произнес он.
Билли плюхнулся на колени.
— О, сахб! Сахб! Билли бояться много-сильно! Дверь закрыться, и я думать: будмаш-ловушка на Билли. Я подумать: агент, что идти за нами, поймать нас недолгое время. Но хозяин просто сделать сюрприз для бедного Билли. Такая радость видеть сахба! Много-сильно грустить, если нож попасть в сердце хозяина!
Донован покачал головой.
— Я говорил не о ноже. А о твоем произношении.
— Произношении, сахб?
— В отеле на Танцующей Даме. Ты сказал «на Разлом», а ни один лигиец так не сказал бы. Мы говорим «в Разлом». Только конфедерат говорит «на» по отношению к Разлому. Долго мы не могли сложить два и два, но… накачать меня наркотиками ты придумал? Тогда мне стоит поблагодарить тебя.
Билли покрылся липким потом. Такого Донована он прежде не видел.
— Нет, сахб! Ты ошибаться насчет Билли. Билли Чинс твой хитмутгар!
— Да, ты хитро все обстряпал. Мы не знаем, сумели бы разгадать головоломку, даже если бы все это время оставались цельными.
— Нету что разгадывать! Ты защитить Билли от ‘луни! Ты просить меня пойти с тобой!
— Хитро, как я и сказал. Но я думаю: ты подкупил ту банду и все было спланировано. Не вы ли эвенсо терри?
Последнее было сказано на языке конфедератов. Билли вздохнул, сдаваясь.
— Как вы и гласите.
Донован фыркнул.
— Итак. Многие терране носят ошейник нашего угнетателя. Следующий вопрос: что нам с тобой делать? Ты убил ту женщину на Арфалуне? — Он повертел нож в руке.
— Нет. Моя тень.
— О!
— Вам знакомы сии тени. Имена отправляют нас парами, дабы второй действовал, когда первый потерпит поражение. Верность второго агента неизменно сильнее.
— Доверие не значится в списке многочисленных добродетелей Названных, — заметил Донован. — Да, нам знакома эта система. Когда-то мы имели дело со Второй.
— Равн Олафсдоттр.
— Да. Ведома ли сия дева вам?
— Только по репутации. Дозволено ли мне встать, о лучший?
Донован махнул ножом и, пока Билли тяжело поднимался на ноги, успел поменять нож на парализатор.
— А теперь объяснись, достойный. Многое зависит от сих ответов.
Билли поклонился.
— Меня отправили допросить женщину в парке. Она была тем, кого мы называем «мьян жан шибанг» — спящий агент…
— Нам известен конфедеративный маньярин, — оборвал его Донован. — Говори скорее и тем самым удлинишь свое бытие.
Билли снова поклонился.
— Я обнаружил, что ее сильно встревожил визит арфистки. Она хотела инструкций. Я унял ее страхи и отправился узнать, что предзнаменовал собою тот визит. Я легко нашел дочь Гончей, и она привела меня к вам. Я полагал, вы будете… Сумеете победить сей недуг. Но мою тень оскорбило то, что ювхарри хранила посылку Гончей, не доложив о ней.
— Глупец! То ей было неведомо.
Билли пожал плечами.
— Теперь моя тень охотится и на меня, ибо я не сделал ничего, чтобы покарать ювхарри. По этой причине я присоединился к вам и под вашей сенью бежал с Арфалуна. Послушайте — и я молвлю нечто важное. В Пасти Льва идет борьба. «Лампа зажженная воссияла вновь». Агент преследует агента. «Имена, что не были забыты, были призваны».
— И что нам с того, кроме повода поаплодировать обеим сторонам?
— Женщина в парке питала симпатию к тем воспоминаниям. Как и я. Моя тень — нет. Если она найдет вас, то убьет.
— Она попробует. — Донован занес нож для броска. — Как почти удалось тебе.
Билли закрыл глаза и выдохнул. Кажется, сегодня он выживет.
— Я боялся ловушки и метнул нож без раздумий. Кто еще знает обо мне?
Донован рассмеялся.
— Я разве дурак? Все знают. Капитан Барнс. Команда. Я рассказал им, прежде чем устроить эту встречу.
— И какое тогда будет решение?
— Вы истинно отвергли Названных?
— Истинно.
— И все их чаяния?
— Да. Я прочесывал Лигу в поисках сочувствующих, чтобы отправлять их в Конфедерацию, помогать в Их свержении. Но теперь пользы от меня чуть и я бегу, спасая свою жизнь.
Донован кивнул.
— Так вознеси же хвалу тем богам, что благословили тебя выжить в этот день.
— Не буду спрашивать о своей удаче и искушать богов, но зачем продлевать мне жизнь хотя бы на час? Разве не гласит пословица: «Лучше перебдеть, чем недобдеть»?