Силач нахмурился и попытался сосчитать пальцы, потом покачал ими, словно хотел сказать: «Кто знает?» Внезапно его глаза потеряли фокус и черты лица исказила тревога. Он перешел на шаг, остывая. Симуляция вокруг него растаяла, и над платформой возникли цифры, на которые, впрочем, Силач не обратил ни малейшего внимания. Он снова пересчитал пальцы и уверенно поднял семь, будто ряд копий. Потом еще три и опять пожал плечами.
— Я не понимаю.
Пояс выключился, Силач спрыгнул с дорожки и присел возле нее. Мéарана вздрогнула и отодвинулась. Силач понурил голову.
Мéарана почесала ему затылок.
— Прости. Я не хотела. Но ты немного пугаешь.
Силач ухмыльнулся и покачал головой.
— Мы-ы-ы мно-ох-о-ох пуха-аи-им. Да-на-а-до, — простонал он.
«Мы многих пугаем. Так надо».
Арфистка улыбнулась в ответ.
— И верно, кто бы испугался пушистого кролика?
Силач затрясся от беззвучного смеха. Потом взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
Арфистка знала, что звериное тело обучено смертоносным искусствам и мышечная память вряд ли его подведет. Она понимала, что, если его что-то встревожит, он одним поворотом запястья сломает ей шею. На Дангчао жила семья Сяо, которая держала пару охотничьих пуделей. И однажды один из их четырех сыновей в детской невинности не так ткнул их, и преданные зверушки в мгновение ока превратились в убийц. То, что Силач мог немного разговаривать, отчего-то еще больше пугало.
— Бть-г-то-ова, — протянул он. — Н-во-о-олнуйся.
Но арфистка не поняла, что он хотел сказать.
Когда она провела его обратно в номер, то обнаружила, что остальные ждут в гостиной, вне себя от беспокойства. Стоило им войти, на них обрушились требования, тревога и упреки:
— Вот ты где! Ты где была? О! Хозяин не бросать Билли!
Билли бросился в ноги Силачу и обнял за лодыжки. Это разбудило человека со шрамами, и Мéарана заметила, как Силач посмотрел на нее, прежде чем утонуть в сознании Донована. Человек со шрамами гневно огляделся.
— Какого дьявола тут происходит?
— Это я и хотел спросить, — сказал Грейстрок.
Хью взял арфистку за руки.
— Мы волновались за тебя. Если… ты знаешь.
— Значит, в этот раз ты не сбежал, Донован? — осведомился Грейстрок.
— Если за нами шли с Арфалуна? — спросила Мéарана у Хью. — Маловероятно.
— Но вполне возможно. В обочинах дорог остаются окаменевшие изображения. Умный сможет отследить корабль, а по смещению синего спектра понять, где он вышел. Поэтому…
— Поэтому, — сказал Грейстрок арфистке и человеку со шрамами, — не пришло ли время рассказать нам все и передать работу профессионалам?
— Пока вас не поймали конфедераты, — добавил Хью.
Донован хлопнул Билли Чинса по голове.
— Прекрати или я действительно освобожу тебя! Жизнь, проведенная в пресмыкательстве, не стоит ломаного гроша.
Билли Чинс отпустил лодыжки Донована и поднялся на ноги.
— Простите, хозяин. Я не служить хорошо? Я еще служить вам?
— Служи, если должен. Но не теряй достоинства! Что я здесь делаю?
— Ты ходил во сне, — сказала Мéарана.
— Ладно, — бросил Грейстрок. — Каков твой ответ?
Донован кивнул на Мéарану.
— Ответ должна дать она. — И добавил, обращаясь к арфистке: — Это разумный ход. Я говорил тебе это с самого начала.
— Знаю. Но… Профессионалы искали ее два года и бросили охоту.
Маленький Хью вздернул подбородок.
— Грейстрок и я не бросили. И никогда не бросим, пока не узнаем, где и как она…
Щен помедлил и закончил другим голосом:
— Пока не узнаем.
— Тогда ты должен понять. Я не могу просто сидеть на Дангчао и ждать.
— Вспомни ювхарри с Арфалуна, — сказал Хью.
— Я помню. И это еще одна причина, почему я не могу уйти. Я в долгу перед ней.
Хью подавил улыбку.
— Тебя припугнули, но не спугнули?
Донован покачал головой.
— Мы все устали. Сейчас глубокая ночь — а ночи на Даме необычайно долгие. Давайте выспимся, и утром… — Он не сказал, что могло принести с собой утро.
Все разбрелись по номерам. Донован обернулся, чтобы закрыть дверь, и увидел, что Грейстрок стоит в его комнате. Он покачал пальцем.
— На две вахты, да?
— Я неотступно следую за тобой.
— Ты знаешь, что это. Поэтому давай с этим покончим.
Гончий прошел к рабочему столу и умостился в кресле, махнув Доновану на кресло для чтения в углу.
— Она не понимает, — сказал Грейстрок, когда человек со шрамами тоже сел. — Она не знает, насколько опасно дело.
— Именно молодые ловят скользящую змею.