— Виллги не дурак. Он проверил оба имени. Мы знаем, что на Арфалуне она работала как Франсин Томпсон.
— Значит… что?
— У бан Бриджит достаточно имен. Виллги проверил все, какие знала Свора.
— Значит…
— Свора могла не знать всех. Как-то ты упомянула, что твоя мать верила в четыре достоинства. Храбрость…
— Храбрость, рассудительность, справедливость, сдержанность.
Донован кивнул.
— Если верить в богов, то эти всухую победят Дружественных Грейстрока.
— Да, четыре к трем.
Донован бросил на нее удивленный взгляд.
— Ты выглядишь жизнерадостнее, чем прежде.
— Солнце встало. Жизнерадостной быть легче при свете дня.
— Даже при зимнем свете? Забудь. Рассудительность. Ведьме хватало храбрости идти на риск, тут сомнений нет. Иначе она бы уже вернулась домой. Но она была достаточно рассудительной, чтобы оставить… хлебные крошки.
— Хлебные крошки?
— Старая терранская легенда. След из подсказок. Об этом догадался Ищейка. Пришлось напоить его, чтобы выудить информацию. Временами помогает, когда мы устраиваем попойки. Но потом Педант ушел, и мы все забыли… А-а-а, ты не хочешь все это знать. Послушай, и маллум бат. Твоя мать не ждала проблем. Она сказала тебе, что скоро вернется. Но проиграла. Она сообщала Своре, где она, но молчала о том, чем занимается. Она не была готова рассказать, что ищет. Если бы это оказался дикий гусь, она бы выглядела глупо, а — ты уже успела оценить политику Своры — этого не хочет ни один Гончий. А если бы то оказался гусь, который несет золотые яйца, она хотела забрать первые.
— Гусь? — непонимающе спросила Мéарана. — Яйца?
— Вот и пришли.
Они зашли в офис, который, как большинство офисов во всем Спиральном Рукаве, с утра кипел деятельностью. Клерки заполняли бумаги, хмуро пялились в экраны, читали твердые копии, вводили данные с помощью голоса, ключей или прикосновений.
— Вот если бы у них был искусственный интеллект Старой Терры, — сказал Фудир.
Мéарана лишь рассмеялась в ответ.
Он помахал карточкой Своры; должно быть, на Даме чаще имели дело с агентами Лиги, чем на Чертополоховом Пристанище и Арфалуне, поскольку клерк за стойкой лишь взглянул на нее, протянул комплект бланков и указал на ближайший столик, где их можно заполнить.
— Многовато бумаг, как для таинственной Своры, — пробормотал Донован.
— Пока мы их заполним, — пожаловалась Мéарана, — конфедерат догонит нас.
Бланки представляли собой «умные формы», или глугарди на диалекте Восточного Мыса. Они походили на пару мембран толщиною в несколько волосков, зажимавших между собой процессор. Встроенная логическая система была стандартной электронной таблицей, куда в соответствующие ячейки требовалось ввести нужные данные, после чего они автоматически копировались. Донован опробовал три световые ручки, прежде чем нашел работающую, потом стал рыться в документах, чтобы отыскать бланки, которые ему действительно необходимы, — запрос Лиги о неестественной чужеродной личности и запрос Лиги на записи использования карточки чужеродной личности. Была даже графа для ввода номера карточки Своры.
— Неестественной? — спросила Мéарана.
— Не натурализованной здесь. — Донован приготовил ручку, но заколебался.
— В чем дело? Забыл номер карточки?
— Он крутится у меня в голове, — пожаловался Донован. — Но Педант все еще не в духе.
Он оттянул ремешок, к которому под рубашкой крепилась карточка, и прочел светящийся номер на обратной стороне.
Когда бланки были заполнены, клерк сказал:
— Вы не вписали номер карточки чужеродной личности для использования запроса на регистрацию.
— Я не могу ввести номер карточки до того, как вы обработаете запрос о личности.
Клерк отдал второй бланк и, взяв первый, отправился к считывателю бланков и вставил его в сканер.
— Какое имя ты проверяешь? — спросила арфистка у Донована.
— Леди Жульен Мелисонд. Она использовала это имя, когда мы разведывали подступы к поместью Далхаузи на Старом Сакене. Это выстрел во тьме. Если он попадет в цель…
Он попал. Леди Жульен Мелисонд почти три метрических года назад вошла в круг Восточного Мыса с документами Верховной Тары и вышла в тот же день. Значит, номер карточки чужеродной личности. Донован скопировал данные во второй бланк и протянул клерку, который провел его через считыватель.
— Откуда ты узнал? — спросила Мéарана.
— «Шепот прелестницы слышен дальше, чем рев льва». Но я знал это ее имя, а Виллги мог не знать. Она использовала его лишь единожды. А, вот и развязка…