— А ты расскажешь мне, как найти место, откуда взялись эти медальоны?
Дикарь рассмеялся.
— Сама-то как думаешь?
Мéарана поднялась, и дама Теффна встала следом. Она поочередно обняла журналисток, пожелав им удачи с интервью.
— Та не оштанусь, чтобы этот зверь облапал меня между грудей! Моя дорогая, — сказала она арфистке, когда та подошла к ней, — должно быть, это было ужасно.
Выйдя на Джосанг-авеню, Мéарана поймала местное такси — по Бодитауну курсировали электрические открытые машины.
— Ты остановилась в отеле «Клитемнестра»? — поинтересовалась Теффна. — Могу ли я разделить с тобой такси? О, благодарствую.
Она присела на скамью возле арфистки, распахнула веер с нарисованными от руки хризантемами и быстро замахала им перед сеточкой накидки.
— Здесь ужасно сухо. Не желаешь немного лосьона? Жара вряд ли пойдет на пользу твоей коже.
— Могу представить, — ответила Мéарана. — Здесь жарче, чем снаружи.
Водитель такси только села в свое кресло и, услышав последнее замечание, хрипло рассмеялась.
— Один золотой четвертак, — сказала она, — за вас двоих.
Мéарана хотела достать деньги из кошеля на поясе, но дама Теффна ладонью накрыла ее руку:
— Па’дон, дорогая. — И сказала водителю: — Двадцать миним в венешанхайских дукатах либо три десятых от гладиольского векселя.
Водитель скорчила гримасу.
— Я повезу вас себе в убыток, дамочки. Слишком мало валюты, чтобы поездка окупилась. Половина дуката. Векселями брать не буду.
— Половину дуката! Моя дорогая, это чрезмерно высоко. Возможно, тридцать пять миним.
Водитель призадумалась.
— Можете пройтись пешком, — изрекла она.
Теффна вздохнула.
— О, превосходно. Сорок. По рукам.
— Сорок с каждого, — добавила водитель.
Англетаранка рассмеялась.
— Ладно.
Такси оторвалось от обочины и направилось на восток.
— Так вы пришли поглядеть на заморского бика, да? — спросила водитель, пытаясь втянуть их в разговор. — Он правда такой красавец, как говорили по новостям? Неудивительно, что все хотят его «навестить». Говорят, у Дикарей выводители семени больше, чем у других биков. Это так?
— Не знаю, — ответила Мéарана. — Я пришла поговорить с ним по делу.
— Поговорить по делу, — задумалась водитель. — Так это называется в вашем мире? А откуда вы, если можно узнать?
— Дангчао, — сказала арфистка.
— Англетар, — произнесла женщина в борке.
— Никогда о таких не слышала. И где вы держите своих биков?
— Прости, — не поняла Мéарана, — ты имела в виду мужчин?
— Это галактическое слово? Похоже, что да.
— На Англетаре мы держим их в клубах, — ответила дама Теффна.
— Мы своих нигде не держим, — объяснила Мéарана.
Дама Теффна обернулась к ней:
— О, но вы не можете просто отпускать их, дорогая. Вы должны понимать различные обязанности полов. Мужчины говорят о боге и политике, иногда убивают друг друга, обычно из-за тех же разговоров. Женщины всех кормят и посмеиваются над мужчинами. Вот почему мы носим борке — чтобы они не видели, как мы смеемся.
Отважный Ход почти не зависел от туристической отрасли. Поэтому возле отеля их не приветствовал целый рой слуг и Мéарана с Теффной остались в полнейшем одиночестве. Мéарана повернулась к другой женщине и процедила сквозь зубы:
— Донован, ты растерял остатки разума?
Англетаранка каким-то образом исхитрилась показать всю глубину уязвленной гордости, не открыв при этом ни единой части тела. Все дело в позе и тоне.
— Что, во имя Земли, ты такое говоришь?
— Что за «во имя Земли»? Кто вообще так говорит? Зачем прятаться под этим… этим шатром? Это ведь самый очевидный способ маскировки.
— По-моему, слишком очевидный, не думаешь? — сказала дама. — Ты считаешь их такими тупыми, что они не догадались бы заглянуть под капюшон?
С этими словами дама приподняла вуаль борке.
Лицо, бесспорно, женское: щеки полные и округлые, лоб высокий и гладкий, брови вразлет. И хотя рот был чуть шире, а подбородок более волевым, чем обычно у женщин, разнообразие расселившегося по Спиральному Рукаву человечества вполне объясняло подобные вариации. Мéарана едва не извинилась.
Вот только это было лицо Донована. Будь у него сестра, именно так она бы и выглядела. Или, точнее, будь у него сумасшедшая старая тетка, живущая на чердаке. С самодовольной ухмылкой Фудира Теффна ждала, что скажет арфистка.