— Как вы мне надоели, Берестов!
Вревский вытащил из папки еще один лист, мелко исписанный с двух сторон.
— Это протокол допроса вашего близкого приятеля, которому нет никакого смысла вас губить, да который и не подозревает, что его показания забивают гвозди в ваш гроб, господин Берестов. Я снова иду на нарушение порядка следствия, но хочу, чтобы вы поняли, насколько глубоко и безнадежно вы увязли. Читайте… Да, погодите, чтобы не было недоразумений и чтобы вы, не дай Бог, не подумали, что ваш приятель Николай Беккер замыслил против вас нечто дурное, даю слово офицера, что Беккер встречался со мной совсем по иному делу и ваше имя всплыло при его допросе совершенно неожиданно. Господин Беккер не подозревал, что я знаком с вами, а давал показания в связи с исчезновением двух рядовых из команды, с которой он приехал из Феодосии для получения прицелов. Читайте вот отсюда…
Андрей подвинул к себе листы. Почерк был мелкий, канцелярский. Видно, писал сам следователь или писарь.
Страница начиналась с середины разговора.
Вопрос. Когда вы и ваша команда, господин Беккер, прибыли в Ялту?
Ответ. Я прибыл в Ялту на попутном моторе, который шел из Феодосии, одиннадцатого октября. Моя же команда в составе четырех солдат береговой артиллерии прибыла морем двумя днями раньше.
Вопрос. Из кого состояла ваша команда?
Ответ. В команде были солдаты Денисенко, Борзый, Чамаш и Линяев.
Вопрос. Что случилось далее?
Ответ. На второй день по моему прибытию в Ялту солдаты Денисенко и Борзый не явились ночью в помещение, выделенное им для жилья.
Вопрос. Встревожило ли вас их отсутствие?
Ответ. В первый день нет, так как я полагал, что, имея в городе знакомых, солдаты могли загулять. Однако на следующий день, не имея от них известий, я счел необходимым доложить об этом начальнику снабжения, который рекомендовал мне тут же доложить коменданту. Что я и сделал.
Вопрос. Что дали принятые меры?
Ответ. Я получил ответ коменданта, что дело о возможном дезертирстве передано в городское жандармское управление.
— Ничего не понимаю, — сказал Андрей, отдавая лист Вревскому, который внимательно следил за его лицом. — Значит, Тихон Денисенко был в Феодосии?
— Вот именно. И приехал в Ялту за день до нападения на дом Берестова.
— Но я-то тут при чем?
— А вот при чем. Вчера утром пастухами в заколоченном летнем домике у дороги на Ай-Петри в лесу был найден труп неизвестного человека. У осмотревшего труп полицейского возникло подозрение, не дезертир ли он. Дальнейшее просто — фотографии убитого, а затем и сам труп были предъявлены для опознания господину Беккеру, который узнал Тихона Денисенко. А вот пустую шкатулку красного дерева, найденную в том же домике, Беккер опознать не смог. И понятно почему — опознать ее смогли бы только вы.
— Значит, его убил второй бандит и скрылся.
— Я задал несколько вопросов господину Беккеру.
Вревский подвинул Андрею еще один лист из папки. Мертвое лицо Тихона, глядевшего мертвыми полуоткрытыми глазами на Андрея, мешало сосредоточиться. Он отодвинул фотографию, Вревский усмехнулся и спрятал фотографии в конверт.
Вопрос. Скажите, пожалуйста, были ли вы знакомы раньше с убитым?
Ответ. До армии?
Вопрос. Да, в Симферополе или Ялте?
Ответ. Я знаю, что оба убежавших солдата, Денисенко и Борзый, родом из Симферополя. Именно потому я и подумал сначала, что они находятся в самовольной отлучке — решили побывать дома.
Вопрос. Приходилось ли вам раньше встречаться с кем-либо из этих солдат?
Ответ. Борзого я до армии не знал, но Тихон Денисенко как-то напомнил мне, что работал в нашей гимназии истопником. Но я его не вспомнил, потому что не ходил в котельную.
Вопрос. Был ли знаком с Тихоном Денисенко Андрей Берестов?
Ответ. Странный вопрос. Зачем ему быть знакомым с истопником?
Вопрос. Хорошенько подумайте, господин Беккер. И постарайтесь вспомнить. Это может значительно помочь следствию и, в частности, вашему приятелю Андрею Берестову.
Ответ. Андрею угрожает опасность?
Вопрос. Можно считать и так. В любом случае ваш правдивый ответ может ему помочь.