Затем услышал, как из хижины снова звучит голос:
— Ну идите же! Что там у вас происходит?
Ахмет вдруг широко улыбнулся — почему-то ему эта картина показалась забавной.
— Всем вольно, — сказал он. — Перемирие.
— Что такое? Керимов, это вы? Зайдите ко мне, — послышалось из хижины.
— Погодите, — ответил Ахмет. — Я, кажется, встретил друзей, которых не видел целую историческую эпоху. Ведь мы расстались с вами в империи, а встретились в республике.
Остальные бандиты, слыша, насколько спокоен и весел Ахмет, тоже заметно успокоились, распрямились, отступили назад.
— Махмуд, дорогой, — сказал Ахмет, — расскажи, что происходит.
Пожилой татарин ответил по-татарски, говорил он длинно, другие вмешивались, помогали. Коля перестал понимать — в ушах шумело, начала болеть голова.
— Кто такой? — спросил Ефимыч. — Кто этот молодой?
— Так не бывает, — сказала Лидочка. Но осталась сидеть.
Конечно, так бывало, но только в приключенческих романах, где герои, уже привязанные к столбам или кострам, уже взошедшие на плаху, чудесным образом слышат боевой клич своих друзей. И спадают оковы, гремят барабаны — наши победили! Впрочем, Лидочка в этот момент не задумывалась, насколько такое сравнение правомочно, — ей никто не грозил смертью. Хотя неизвестно, чем бы все кончилось.
— Все ясно, — сказал Ахмет, который говорил по-русски из уважения к гостям — незваным и невольным гостям. — Отведите девушку в дом. Ей холодно.
Пожилой татарин быстро заговорил по-татарски. Коля понял: он напоминал, что в доме гость, который не захочет, чтобы его видели.
— Пускай уходит, — сказал Ахмет по-русски.
Одновременно с этими словами из дома быстро вышел высокий человек в длинном черном пальто и надвинутой на лицо шляпе. Левую руку он держал перед лицом, чтобы его не узнали.
— Господин эмиссар! — окликнул его Коля. — От вас, Елисей, я этого не ожидал.
Человек в пальто засмеялся — смех был приглушен — и унес этот смех, свернув за угол дома.
Все смотрели туда, где скрылся человек из хижины, молчали, будто он обязательно должен был что-то сказать.
И тот сказал — из-за угла хижины донесся голос:
— Керимов, ты за это ответишь!
Ахмет не обернулся на крик.
— Лида, — спросил он, — ты сама пройдешь или тебе помочь?
— Спасибо, Ахмет, — сказала Лида. — Я сама.
Коля подошел к Ахмету. Протянул руку. Ахмет поздоровался с ним.
— Спасибо, — сказал Коля, — как всегда, Ястребиный Коготь, друг бледнолицых, прискакал вовремя.
Он тоже вошел в хижину. Там было тепло, теплее, чем снаружи. У дальней стены протянулась низкая широкая скамья. Перед ней на грязном коврике стояла керосиновая лампа — от нее тянуло копотью и запахом горелого керосина. Он смешивался с ароматом французских духов, украденных в Ай-Тодоре.
— Садитесь, — сказал Ахмет. — Извините, что так получилось. Я не знал, что увижу вас.
— Для нас это тоже неожиданность, — сказал Коля, оглядывая себя, словно ища непорядок в своем туалете. — И приятная притом.
Лидочка рассматривала Ахмета — почти месяц она провела в одиночестве, никого не видя, если не считать бывших соседей и соучениц, которых Лидочка избегала, чтобы не отвечать на вопросы, — и вдруг за один час встретила сразу двоих. И, подумав так, Лидочка снова рухнула в пучину своего горя.
— Как вы сюда попали? — спросил Ахмет.
А Лидочка, не в силах терпеть неизвестность, перебила его:
— Ахмет, скажи, что с Андреем? Где Андрей?
— Ты не знаешь?
— Ахмет, ты же его друг. Скажи правду!
— Я думал, что ты знаешь… или тоже…
— Ты его видел? Ты разговаривал с ним?
— Нет, но мне сказали… я думал…
— Врешь! — закричала Лидочка, как базарная торговка. — Врешь, негодяй! Вы все врете, вы все завидуете ему! Вы хотите, чтобы он умер!
И тут Лидочка увидела краем глаза, что Коля показывает пальцем у своего виска — показывает Ахмету, что она, Лидочка, не в себе. И Ахмет чуть заметно кивает.
— Не надо этих заговоров! — кричала Лидочка. — Я все понимаю.
— Эй! — сказал Ахмет обыкновенным голосом, видимо, зная, как тонки стены хижины. — Принеси воды.
Но Ефимыч уже поднялся — он вышел из хижины и вернулся со стаканом теплой воды, из которого уже поил Лидочку.