Вревский был совсем не похож на следователя. У него было простонародное топорное лицо, а когда он снял фуражку, под ней обнаружился светлый, соломенный бобрик жестких волос.
— Разрешите, господин Берестов, — сказал Вревский, подходя к столу, и, не ожидая разрешения, уселся. — Моя фамилия Вревский, Александр Ионович Вревский. Я приглашен для расследования дела вашего отчима.
— Очень приятно, — сказал Андрей, который за минуту до того размышлял, пристойно ли первым делом пойти к Лидочке, а уж потом заняться печальными делами. — Как вы меня нашли?
— Ялта — маленький город, — сказал Вревский. — Я даже знаю, что вы приехали на авто господина Керимова и имели беседу с урядником, охраняющим дом Сергея Серафимовича.
Официант принес кофе для Андрея. Вревский заказал чашечку по-варшавски.
— Я как раз иду к вам и думаю — хорошо бы застать вас, Берестов, в ресторане. День холодный, чашка кофе вселяет бодрость.
Несмотря на тяжелый подбородок и скулы, было во Вревском нечто лисье — от косо посаженных желтых глаз, от мелких зубов.
— А я как раз собрался к вам.
— Знаю, знаю, иначе зачем вам ехать в Ялту? Трагическое событие. И загадочное во многом. Я очень надеюсь на ваше сотрудничество. Может быть, вдвоем сможем внести ясность.
— Для меня это полная неожиданность.
— Верю. Верю. Для порядка разрешите полюбопытствовать, где вы находились в ночь преступления?
— Как так где? В Москве. В университете.
— И, разумеется, найдутся люди, могущие это подтвердить?
— Ну хотя бы моя квартирная хозяйка. Я получил телеграмму моей тети шестого. Седьмого я выехал, вчера был в Симферополе, сегодня — девятое.
— Разумеется, — согласился с улыбкой следователь. — Чтобы быть в Ялте в ночь убийства, вам пришлось бы воспользоваться аэропланом. Но я и не числю вас среди подозреваемых. Не числю, но обязан спросить. А что хотели спросить вы?
— Первое: как себя чувствует Глаша?
— Глафира Станиславовна находится в тяжелом состоянии, — сказал Вревский. — Но мы рассчитываем, что она придет в себя и нам поможет.
— Могу я ее навестить?
— Вряд ли доктор разрешит разговаривать с полутрупом.
Андрей даже поморщился. Следователь вызывал в нем антипатию. Такой молодой, лет тридцать, а уже два просвета в петлицах.
— Меня пригласили вести это дело, — сказал Вревский, как бы отвечая на невысказанный вопрос Андрея, — потому что я случился здесь по совсем другому делу. Однако, узнав о случившемся, Великий князь Александр Михайлович, который был знаком с вашим отчимом, лично попросил найти для дела опытного специалиста. Ему пошли навстречу. — Вревский наклонил голову и превратился в желтого низколобого ежика.
Он принялся пить кофе, отставив толстый крепкий мизинец, и этот жеманный жест усилил неприязнь Андрея к следователю.
— Вижу, вы покончили с завтраком? — сказал Вревский, поднимаясь и не сомневаясь, что Андрей последует его примеру. — На улице прохладно. Может быть, вам следует одеться?
— Нет, спасибо, — сказал Андрей.
— Тогда продолжим наш разговор на набережной, — сказал Вревский, — по дороге в дом господина Берестова.
Он пропустил Андрея в стеклянную дверь.
— Я вообще не сторонник формальных методов расследования, — сказал следователь, щурясь от холодного осеннего солнца и натягивая фуражку чуть набекрень, отмерив пальцем середину козырька. — Доверительная беседа на свежем воздухе может дать более, чем долгий и изнурительный допрос.
— Мне кажется, — сказал Андрей, — что вы разговариваете со мной как с подозреваемым. Но я же не имел ни физической, ни психической возможности совершить преступление.
— Что касается физической возможности, это мы проверим, а вот касательно интересов иного плана — тут все сложнее. Вы ведь наследник господина Берестова?
— Я и не знал.
— Знали, голубчик, знали. Кому как не вам наследовать его имущество?
— Есть Глафира.
— Ах оставьте, — усмехнулся Вревский. — При чем здесь Глафира?!
Одноглазый чистильщик пиратского вида сидел под балконом у ванн Роффе, рядом с ним на невысокой табуретке — молодой человек в пиджаке и кепи. «Не он ли, — подумал Андрей, — преследовал меня ночью? Сказать об этом следователю? Ни в коем случае».
Чистильщик узнал Андрея, подмигнул ему и крикнул:
— Чистить-блистить, добро пожаловать!
Молодой человек встал и медленно пошел по набережной так, чтоб Андрей не видел его лица.
— Существует заверенное нотариусом завещание, — сказал Вревский, — на ваше имя. Оно составлено несколько странно, я с ним ознакомился, однако вы пока что прочесть его не можете, так как официально ваш отчим числится без вести пропавшим, а не усопшим.