Прежде чем подняться наверх, Андрей подошел к выходной двери и сквозь стекло постарался разглядеть полицейского. Тот сидел на стуле с внутренней стороны калитки. Голова его свесилась на грудь. Он спал. Но до него было близко — шагов пятьдесят, это успокаивало: достаточно громко позвать, чтобы он проснулся.
Андрей медленно поднялся по лестнице, вышел на темную площадку. Дверь в кабинет была приоткрыта.
Андрей заглянул в щель. В кабинете никого не было. Конечно, некто мог таиться и на веранде, дверь на которую вела через площадку, и потому Андрей, стараясь не наступить на белый контур Глашиного тела, пересек площадку и выглянул на веранду. Она была освещена предрассветной синевой. И пуста.
Что ж, решил Андрей, если здесь никого нет, надо будет взять пакет из сейфа.
Он вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь и только сделал шаг к сейфу, как услышал тихий хрип. Близко, у самых ног.
Андрей отпрянул и замер.
Это было за пределами страха. Он даже не мог убежать. Он лишь смотрел вниз и ничего не видел.
Хрип повторился.
Он доносился из-за овального стола, стоявшего в центре кабинета.
Андрей явственно слышал, как там, за столом, на полу кто-то редко, прерывисто дышит. И в этом дыхании была боль.
— О-о-о-ой, — протянул голос. И голос был знаком.
И тогда Андрей, скинув оцепенение, в два шага обогнул стол и увидел, что на смятом завернутом ковре, возле черной в черноте дыры в полу, лежит нечто черное — лежит человек, лежит его отчим. Глаза Андрея каким-то образом получили способность видеть в почти полной темноте — либо узнавание отчима позволило воображению увидеть невидимое: отчим лежал на боку, протянув вперед правую руку и стараясь двинуться, подняться, встать…
— Сергей Серафимович? — прошептал Андрей, даже сейчас понимая, что полицейский не должен его услышать. — Что с вами?
Он присел на корточки, дотронулся до плеча — Сергей Серафимович был в распахнутом халате, из-под которого видна была пятнистая сорочка — в кровавых пятнах. Пальцы Андрея натолкнулись на горячую липкую кровь.
— А-а-а… — Сергей Серафимович начал слово, но ему не хватило воздуха, и он захрипел. Теперь Андрей видел лицо, которое отчим пытался обратить к нему. Андрей подвел руку под горячий затылок отчима и приподнял голову.
— Вы ранены? Вам плохо… я сейчас позову доктора.
— А-а-а-ндрюша, как хорошо, что ты… Молчи, только молчи, Андрей…
Андрей поддерживал голову отчима, и это помогало тому говорить.
— Какое число? — спросил отчим.
— Десятое октября.
— Правильно… хорошо… я ушел… а ты успел…
— Вы потерпите. Там внизу полицейский, я его пошлю за врачом.
— Я велю тебе… я приказываю… нельзя. Слушай.
— Я здесь. — Андрей сказал это, потому что отчим замолчал. Он дышал часто-часто, как загнанная собака.
— Где Глаша?
— Она в больнице.
— Они нашли ее?..
— Она вне опасности, я говорил с ней.
— Ты должен заботиться о ней. Она все расскажет. Верь ей, как себе. Говори…
— Что?
Отчим молчал. Словно собирался с мыслями.
— Я живучий, — сказал он вдруг громко. — Они думали — все. Главное — возьми…
Рука отчима шевельнулась — он старался поднять ее и передать Андрею то, что было зажато в пальцах.
— Возьми… это главное.
Портсигар, который Андрей взял из разжавшихся пальцев отчима, был такой же, как тот, что он получил от Глаши.
— Спрячь… я приказываю… спрячь. Ты должен подчиняться мне. Это твое спасение. Это спасение всех нас.
Андрей понял, что кровь сочится из-под плеча отчима, и хотел найти что-нибудь, чтобы перевязать старика, но тот, словно умел читать мысли, воспротивился.
— Это вторично, — сказал он. — Это пустяки. Я знаю хирургию, меня не спасти. Слишком много крови — легкие… печень… я вижу, как умирает эта глупая оболочка. Смешно?.. Смешно… Ты спрятал?
— Да, — сказал Андрей. Ему некуда было спрятать портсигар. Он держал его в свободной руке.
— Теперь открой сейф.
— Потом, — решительно сказал Андрей. — Сейчас важнее вы.
— Они ни в коем случае не должны найти сейф. Ты поймешь все, когда прочтешь письмо. Это моя последняя воля.
Голос отчима окреп, будто все остатки жизненной силы он вложил в него. Голос гипнотизировал.
— Ты помнишь, где ключи? — спросил отчим. — Отпусти меня. Возьми ключи. Скорее. Никто, кроме тебя, не должен успеть.
Андрей не мог опустить голову отчима на ковер, но, на счастье, рядом стояло кресло: Андрей положил на пол портсигар, рванул на себя подушку с кресла и подсунул ее под голову отчиму.