Река
Пятое октября. В течение девяти лет в этот день он приходил на реку. Открывал бутылку коньяка, пил и смотрел на темные воды. Каждый год. В один и тот же день. И никакие дела не влияли на это. Никакие обстоятельства не могли отменить этот ритуал. Река, коньяк, шум воды и возвращение в пустой дом, в котором тихо, как могиле. И никогда уже не прозвучит ее голос: “Саша, ты пришел? Мой руки и садись за стол…”. Девять лет Саша приходил домой, раздевался, садился в кресло и полчаса смотрел в пол, прежде чем, что-то начать делать. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать. Жить тоже не хотелось. Жил по привычке, по инерции. И так каждый день. Последние девять лет. Книги, телевизор, коньяк, работа, река.
Александр сел на скамейку за стол, которые сколотил сам из досок уже давно, и каждый год подкрашивал, подкручивал, чинил, затирал похабные надписи малолеток, изредка забредавших по берегу до этого места сквозь молодой ивняк. Он достал коньяк, откупорил бутылку, поставил на стол. Закурил. Октябрьское солнце облизнуло реку своими лучами и снова скрылось за серыми облаками. Ветер монотонно дул с реки, мягко снимая капюшон куртки с головы. Прохладный ветер. Сыро. Октябрь.
Первый глоток обжег горло. Александр поморщился, затянулся сигаретой, ткнул окурок в карманную пепельницу и прошептал:
- Ну, здравствуй, Настя.
Это все, что он сказал. Как и всегда. Он не разговаривал со своей покойной женой, как показывают в фильмах. Он не растекался в чувственных монологах, не рассказывал о своей жизни, не жаловался и не ныл. Лишь произносил:
- Ну, здравствуй, Настя. - И замолкал до сумерек.
Река вкрадчиво ворчала. Ивняк шумел под руками ветра.
Тело насти нашли в этом месте. В двух километрах от моста. Ее прибило к берегу вместе с каким-то обломком бревна. На тело наткнулся рыбак, который и сообщил в милицию о страшной находке.
Настя каждый вечер надевала спортивный костюм и пару часов бегала по правому берегу реки, потом по мосту на левый, и обратно. Прибегала домой, разгоряченная, веселая, закидывала спортивный костюм в стиральную машинку и долго нежилась под душем. Потом неизменный зеленый чай в кресле под пледом с книгой очередного модного автора. Когда Саша приходил с работы поздно, после пяти операций, усталый и разбитый, его неизменно ждал ужин на столе, заботливо прикрытый полотенцем, и Настя, спящая в кресле под клетчатым пледом, уронившая книгу на пол. Тогда он переносил ее в постель, целовал в лоб, укрывал одеялом и потом уже шел ужинать. Настя никогда не просыпалась, пока ее укладывали из кресла в кровать. Она вообще обладала способностью спать так крепко, как могут спать только дети. Если уснула, хоть перфоратор заводи, не проснется.
Послышался хруст гальки под тяжелыми шагами. Александр не обернулся, только еще хлебнул из бутылки коньяка.
- Дай глоток.
Александр подвинулся на скамейке, подал бутылку бородатому грузному мужчине, который подсел рядом, облокотился локтями о стол.
- Давно здесь? - Спросил он и отпил три больших глотка.
- Часа три.
- Не замерз?
- Нет, Володь, нормально.
Володя, родной брат Насти, Редко приходил на берег, хотя знал, что Александра можно всегда тут найти. Срабатывало чувство вины. Он, тогда еще следователь прокуратуры, так и не смог найти убийцу своей сестры, потому всячески избегал встречь с Александром, который с каждым днем как-будто высыхал и становился бесцветным. Не мог он смотреть спокойно на него. Понимал, что оправдываться глупо и бесполезно. Не все дела раскрываются, и не все злодеи ловятся. Далеко не все. Но как это объяснишь тому, кто жил только ради нее и для нее.
- Я тут яблочко принес, - Володя положил большое алое яблоко на стол, - на закуску.
Александр достал складной нож из кармана куртки, разрезал яблоко пополам, выпил коньяка, закусил.
Сидели молча.
После дела сестры Владимир уволился из прокуратуры и работал начальником охраны у какого-то крутого бизнесмена, вылезшего из бандитской среды. Что не прибавило самооценки бывшему следаку. Сначала он жгуче себя ненавидел, потом смирился и даже стал относиться к этому по-философски.
- Как ты? - Спросил Александр и закурил.
- Да как…Нормально. Охраняю своего босса, отъедаю брюхо. Все штатно.
- Как Ленка, как дети?
- Ленка совсем стала пилой. Все не так, все не по ее. Нормально. Дети в Лондоне. Учатся. Летом приезжали, соскучились по пельмешкам.
Александр слушал, кивал, курил. Коньяк кончился. Владимир убрал пустую бутылку в спортивную сумку, и извлек оттуда литровую бутылку водки. Поставил на стол. Александр свернул с бутылки пробку, отхлебнул.
- Я вот думаю, тоже уволиться. Не могу уже стоять за столом по три часа. На третьей операции руки дрожать начинают.