Амброж с таким наслаждением выдохнул дым первой цигарки, что в керосиновой лампе заплясало пламя. Он уже стал было успокаиваться, примирившись с событиями сегодняшнего дня, и сидел, благостно поглаживая чисто выбритый подбородок, как вдруг дыхание перехватило. Неожиданно нахлынуло желание. «Ох, Роза! Не баба — гвардеец! Такие на всю жизнь сохраняют пыл молодости». Он распахнул двери в спальню, чтобы туда шло тепло, и плотоядно усмехнулся своему отражению в зеркале. «Ничего не поделаешь, я всего лишь человек, не более! Благодарю тебя, господи, что хоть этого у меня никто не сможет отнять!»
Амброж еще никогда не видал Розу такой разнаряженной. Шубка, видать, подарок мельника. Или тот просто дал ей поносить этот богатый наряд покойницы мельничихи? Под шубейкой юбка и кофточка с оборками. Розины смуглые сильные руки казались сегодня мягче и нежнее. Юбка в складку, достаточно темная, подчеркивала белизну икр. Туфельки на ногах, словно пара чаек, намекали, что там, выше, тоже не вечная тьма…
— Присаживайся! Тебе чаю или рому?
— Или кофе… — добавила Роза, но он не понял подковырки и с готовностью улыбнулся ей доброй улыбкой.
— Ничего мне не надо! — отрезала она и уселась, не снимая своей шубейки, поближе к раскаленной печке.
— Тебе будет жарко, — сказал Амброж, пытаясь помочь ей снять эту роскошь. Роза оттолкнула его руки и, сама сняв шубу, положила ее на колени. Амброж опустился рядом. Он с интересом разглядывал свою гостью, с трудом сдерживая смех. Не мог же он сказать ей, сколь комично и трогательно это несоответствие между летними туфельками и теплой шубой. «Ради меня, бедняжка, влезла в самую лучшую одежку, что у нее нашлась…»
— Я пришла тебе сказать, чтобы ты от меня отцепился, — вдруг решительно заявила Роза.
Амброж от неожиданности, словно его ударили, втянул голову в плечи.
— Как же это… — заикаясь, выдавил он. — Ведь мы…
— Мельник меня в жены берет!
— Он тебе сам сказал?
— А коли даже не возьмет, к тебе так и так не пойду! Никогда!
— Роза… — пытался успокоить ее Амброж.
— Ишь чего удумал!
— Что-то я тебя не пойму!
— Не-е-ет! Ты все понимаешь, — отрезала Роза. — Затащил к себе в постель Маню, чтобы помогла тебе…
— Нет, не так все это было!
— Святого из себя строишь! «Люди, сделайте что-нибудь с рекой», а сам кобель кобелем!
— Да! Река для меня — самое главное!
— Но Маня тебе тоже не подмога, хоть и потешил ты ее ночку-другую!
— Зря на нее наговариваешь!
— А ты зря наговариваешь на мельника! Я пришла сказать, чтобы ты к нам не лез, и ко мне, и к нему тоже! — Роза смотрела угрожающе.
— Ну, уж это мое дело! Что захочу, то и буду делать! — Амброж пренебрежительно махнул рукой.
— Ты у него на крючке!
— Хотел бы я знать, что это за крючок? — попытался он усмехнуться.
— А хоть бы то, что Кришпин может дознаться про ваши с Марией ночные делишки!
— Роза… — его трясло от возмущения, — вот какая ты стала! Снюхалась с этим жирным боровом.
— А ты ни с кем не снюхался?
— У меня другие причины… — с расстановкой произнес Амброж. И, уже не страдая больше от неожиданного Розиного предательства, почувствовал, как в нем закипает гнев.
— Ну, ее-то я ни в чем не виню. Столько лет по тебе сохла! Твоя жена-покойница все знала, но ты — ты ничего не замечал!
— Вот видишь, — прохрипел Амброж.
— И от Кришпина ей из-за тебя не раз доставалось!
— Из-за меня?
— Уж больно она тебя выгораживала!
Амброж опустился на стул и поднял глаза вверх, к потолку. Ему не терпелось остаться одному.
— Ну, Роза, давай выметайся отсюда! Да поскорее!
— А ты выметайся от нас, из низины! — тоном приказа заявила Роза.
— Я здесь не у вас, а у себя дома!
— Такую нищую развалюху ты и в другом месте себе поставишь… — Она обвела брезгливым взглядом кухню, потом перевела глаза на кузню за окном и поспешно набросила на себя шубу.
— Передай своему, что я все одно разворочу ему морду, — медленно и с нажимом произнес Амброж.