— Мы? — спросила Энсил.
Олик подняла глаза на Ташу.
— Вы догадались, верно? Скажите им сейчас, если хотите.
— Я не догадывалась, — ответила она. — Я почувствовала это, когда вы прошли сквозь стену. Вы маг.
Все напряглись; шерсть Фелтрупа встала дыбом вдоль его позвоночника.
— Я маг, — сказал Олик, — но я совсем не похож на Аруниса. Я не могу произносить заклинаний, творить чары или вызывать беса, чтобы он выполнял мои приказы. Я — Паук-Предсказатель.
— Паук-Предсказатель! — в восторге воскликнул Болуту. — Какая радость, Ваше Величество! Значит, они не погибли за время моего отсутствия!
— Не полностью, — серьезно сказал Олик. — Но мы вряд ли процветаем. Я первый член королевской семьи, когда-либо надевавший мантию Предсказателя. Я понимаю, что мои кузены в столице чувствуют себя вполне оправданными: все это время они считали меня сумасшедшим; теперь я предоставил им доказательства.
Повернувшись к остальным, он сказал:
— Мы, Пауки-Предсказатели, делаем только одно. Мы ищем свидетельства. Подсказки о будущем Алифроса, его судьбе и секретах, скрытых в его необъятности. Паук-Предсказатель может искать такого рода знания многими путями. В моем случае меня привлекли немногие выжившие члены Ордена Заклинания Бездны, и со временем я стал одним из них. Заклинатели-Бездны проводят меньше времени за стенами храма, чем другие Пауки-Предсказатели, ибо, чтобы практиковать свое искусство, мы должны странствовать повсюду. Мы читаем будущее по землетрясениям, извержениям вулканов и другим катастрофам.
— Мои собственные наставники, сир, — сказал Болуту, — обычно говорили, что такие жестокие события нарушают покой Вселенной.
— Совсем чуть-чуть, — согласился Олик. — Не больше, чем камешек, брошенный в озеро, тревожит далекий берег. Конечно, чем масштабнее катастрофа, тем сильнее эффект. Мировой Шторм произошел четырнадцать столетий назад, но волны, которые он вызвал, все еще разбиваются. Эти волны — оракулы, которые мы пытаемся прочесть.
Уже долгое время мы предчувствовали приближение ужасного события. В течение десятилетий его очертания были слишком размытыми, чтобы их можно было различить. Только прошлой весной было ясное видение: движущийся дворец, выскользнувший из шторма. Во дворце находились существа, которых мы не могли видеть, а только ощущать. По словам предсказания, это те, кого мы считали ушедшими навсегда. Мои братья в Паук-Храме долго спорили, кем могли бы быть эти фигуры. Некоторые говорили, что это люди, настоящие люди. Другие, что это Мыслители, те, кого вы называете проснувшимися животными. Здесь, на этом корабле, у вас есть и те, и другие.
— Не говоря уже об икшель, — сказала Энсил, — которые изначально тоже пришли с этой стороны Неллурока, хотя вы, похоже, о нас не знаете.
— Вы упоминаетесь во многих историях, — сказал Олик Энсил, — но мало кто из нас в них верил. — Он взволнованно посмотрел на остальных. — Последняя часть предсказания была такова: движущийся дворец появится во время гибели империй, разделения наций. Его движение по миру проследит линии, вдоль которых мир может быть разбит, разорван, подобно линиям, нанесенным на стекло алмазным резцом. И, когда весь мир будет разбит на фрагменты, из кусочков сложится новая мозаика, хотя сколько времени это займет и что покажет мозаика, мы не могли и не можем предвидеть.
Капитан Роуз хмыкнул и покачал головой:
— Чушь собачья. Поэзия. Мы — корабль Арквала, выполняющий простую, хотя и уродливую миссию. У нас есть старые враги по имени мзитрини, и мы пытаемся нанести им удар в спину. Мы находимся на Юге только потому, что, по расчетам, не смогли бы найти дорогу к западным пограничным землям Мзитрина. Ползуны, чародей и эта треклятая разбуженная крыса — все они незаконные пассажиры, не более того.
— А Нилстоун? — спросил Олик.
Роуз вздрогнул и впился в него взглядом:
— Я не знаю, с кем вы разговаривали, или как много знаете о Камне. Но поймите вот что: моя команда не искала эту дьявольскую штуку, и моя миссия этого не требует. Все, что имеет значение, — это Шаггат Несс. Я пойду дальше: после самого Аруниса Нилстоун является самым большим препятствием для нашей миссии. Он уже превратил Шаггата в камень. Если вы или ваш город обладаете умением вырвать его из рук Шаггата, не убивая ублюдка — прошу прощения, сир — вы можете получить Камень с моего благословения.
— Капитан! Нет! — в ужасе закричали остальные.
— Вы предлагаете странное благословение, — сказал принц. — Я предпочел бы быть благословленным охапкой скорпионов, чем Нилстоуном. Но другие в этом городе — и другие члены моей семьи — ничего бы так сильно не хотели. Мой кузен император и его советники с радостью заберут Камень из ваших рук. Однако они не примут ваши условия. Они сотрут в порошок вашего Шаггата и убьют вас всех с таким же рвением, с каким вы убили икшелей. О, Наблюдатели-надо-мной! Что же нам теперь делать?