— За последний час? Ничего, Мастер. Я же говорил вам, я был с девушкой. Паткендл и его друзья рано ушли спать. Болуту поговорил с кем-то, посланным принцем Оликом, который сообщил ужасную новость.
Арунис быстро зашагал вдоль ряда пушек.
— Доставил ее ему, а не всей команде. Я начинаю сомневаться, соблюдал ли ты осторожность, Фулбрич. Сандор Отт все еще считает тебя своим агентом, или он видел тебя сквозь маску?
— Он полностью полагается на меня, сэр, — сказал Фулбрич с оттенком гордости. — Это он послал меня в погоню за Ташей с самого начала, как вы знаете.
— Тогда что тебе сказал великий шпион Аркуала?
— Мастер, он ничего не знает о плане Олика захватить Нилстоун.
— Сандор Отт не спит, дурак! Роуз не спит! Я почувствовал запах их мозгов, как только вышел из своих покоев! Почему они нервничают, Фулбрич? Чего они ждут?
— Твоей смерти, чародей. Ты прожил много лет — но сегодня пришла твоя смерть.
Это был Герцил. Воин поднялся с корточек между двумя орудийными лафетами. Скользящим шагом он двинулся, чтобы преградить им путь, Илдракин свободно болтался в его руке, в глазах горела жажда убийства.
Лицо колдуна исказилось от ярости.
— Моя смерть, — ухитрился усмехнуться он, но в злобном голосе послышался страх.
— Мне кажется, — сказал Герцил, — что ты хотел узнать побольше об этом клинке с тех пор, как мы виделись в последний раз. Даже твой шпион счел нужным расспросить о нем Ташу — самым непритязательным образом, конечно.
— Ты должен удовлетворить его любопытство, Станапет, — сказал второй голос.
Арунис и Фулбрич обернулись. Позади них появился Сандор Отт с мечом тураха в руке и со своей дикой улыбкой на лице.
Арунис повернулся и схватил Фулбрича за горло:
— Червяк! Твоя смерть будет первой из многих!
— Сверни ему шею, и ты окажешь ему услугу, — засмеялся Отт. — Мне надо несколько минут, чтобы просто описать мое наказание для предателей. Но ты все неправильно понял, Арунис. Он предал меня, а не тебя.
Арунис бросила на Отта взгляд, полный ненависти и подозрения. Тем не менее, он отпустил Фулбрича. Юноша упал на пол, хрипя в агонии. Арунис пнул его плашмя, затем удержал неподвижно своим ботинком.
Уголком подбитого глаза Фулбрич увидел, как Отт достал что-то из-за пояса: короткое цилиндрическое устройство из дерева и железа. Старый шпион приподнял бровь, глядя на него:
— Помнишь это, так, парень?
Фулбрич действительно помнил. Это был пистоль: что-то вроде ручной пушки, первой в своем роде во всем мире. Оружие, но неуклюжее, неточное, хрупкое и бесполезное без спичек. Но на Симже Отт показал ему, как устройство может выстреливать свинцовой сферой сквозь бронированную грудь. Тогда Фулбрич подумал: Империи, которая может построить такое, нельзя противостоять. Это победившая сторона, моя сторона. И он был прав, пока он не встретил Аруниса.
Отт начал кружить вокруг пары, медленно, небрежно.
— Что ж, Станапет, — сказал он, указывая на Фулбрича, — ты обещал, что это будет стоить моего времени, и я рад признать, что ты сказал правду. Предатель в Тайном Кулаке! Если бы мы были в Этерхорде, я бы подал прошение об отставке, стоя на коленях перед Магадом. Но почему ты не сказал мне раньше?
— По той же самой причине, по которой я не сказал почти никому, — ответил Герцил, тоже начиная кружить. — Потому что этот маг подслушивал наши мысли. Возможно, он не может проникнуть под поверхность, но когда наши мысли обращаются к убийствам и предательству, поверхности достаточно. Это было все, что я мог сделать, чтобы удержаться от размышлений о Фулбриче и, таким образом, не выложиться полностью. И, конечно, нужно было поддерживать видимость перед самим симджанином.
Арунис повернулся на месте. Внезапно он стал похож на загнанного в угол зверя, его изможденные губы растянулись, обнажив зубы.
— Обманывать обманщиков, — сказал Отт. — В своем классе ты всегда был лучшим.
— У нас был сильный стимул добиться успеха, — сказал Герцил.
— У нас? — удивился Отт.
— Да, — сказал другой голос из тени, — у нас.
Это был Болуту. Освещенный светом луны, он быстро подошел и встал слева от Герцила. Он посмотрел на Аруниса, и его лицо, обычно такое безмятежное, исказилось от ярости:
— Двадцать лет я отдал твоему падению. Двадцать лет — и двести. Я потерял свою семью, весь свой мир. Единственными друзьями, которые у меня остались, были мои товарищи по кораблю, те, кто плыл со мной на Север, и я видел, как ты выслеживал и убивал их. Ты воплощение всех пороков, маг. Но тебе не удалось убить нас всех.