В операционной они обнаружили капитана Роуза, стоящего на коленях перед одним из тяжелых шиферных столов, запрокинув голову, и жадно пьющего из фляжки. Его левая рука была крепко привязана к поверхности стола, кисть туго обмотана бинтами. Чедфеллоу раскладывал позади него инструменты.
— Дьявол вернулся, — сказал Роуз, глядя на Пазела.
— Прошу прощения, капитан, — сказал Пазел. — Я пытался помочь. Я не знал о заклинании Оггоск.
— Иди гнить в Ямы, — сказал Роуз и снова глотнул. Причмокнув губами, он добавил: — Я найду способ вернуть то, что ты мне должен, Паткендл. В то время и в том месте, которые я выберу. Лучше держи ухо востро, парень. Семья Роуз всегда сводит счеты.
Чедфеллоу приказал Пазелу промыть рану Таши и наложить чистую хлопчатобумажную марлю на разрез. Пазел сделал, как ему было сказано, вспоминая свой сон про ее деревянное сердце. Таша ничего не сказала и даже не посмотрела на него.
Дверь открылась, и в комнату ворвался Свифт с маленьким дымящимся котелком.
— Горячие угли с камбуза, сэр, — пропищал он, — как вы и хотели.
— Наш новый помощник хирурга, — сказал Чедфеллоу, засовывая в котел странный инструмент, похожий на тупой железный шип. — Пустая трата моих усилий, тренировка Фулбрича. Значит, он под стражей?
— Под отличной стражей, — сказал Роуз и рассмеялся. Пазел невольно вздрогнул. Он мог догадаться, кто взял на себя ответственность за юношу-симджанина.
— Рад это слышать, — сказал Чедфеллоу, в свою очередь подбегая к Таше. — У меня самого найдется несколько слов для этого мальчика. Он едва не лишил Тарсела большого пальца.
Он отодвинул Пазела в сторону и начал отрезать ножницами часть окровавленной рубашки Таши.
— Была ли моя мать бесплодна? — внезапно спросила Таша.
Рука Чедфеллоу перестала резать, но лишь на мгновение.
— Бессмысленный вопрос, — ответил он. — Иначе она вряд ли могла бы быть твоей матерью, так?
— Вы собираетесь сказать мне, доктор?
Чедфеллоу нахмурился и уставился на рану, как будто голова Таши была нежеланным гостем на сцене. Наблюдая, как он зашивает кожу Таши ловкими, быстрыми движениями иглы, Пазел почти мог простить ему уклончивость. Но, накладывая швы, Чедфеллоу сказал:
— Это совершенно неуместно, Таша Исик. Мне предстоит провести капитану сложную операцию. И даже ради Магада Пятого я не стал бы проявлять неуважение к частной жизни своих пациентов.
— Она была моей матерью, — сказала Таша.
— Ну, разве не в этом вопрос? — вставил Роуз и захихикал.
Чедфеллоу посмотрел на него с отвращением. Он подошел к котлу, надел мягкую перчатку и поднял шип. Последний дюйм светился вишнево-красным.
— Чистый бинт на рану, Пазел, — сказал он, — затем широкая повязка вокруг туловища, чтобы его закрепить. Иди сюда, Свифт, и придержи его вторую руку.
Пазел сделал, как ему было сказано. Он пытался устоять перед странным искушением украдкой посмотреть на Роуза и Чедфеллоу, но в конце концов поддался: как раз в тот момент, когда доктор прикладывал кончик раскаленного шипа к изуродованной руке капитана. Крики Роуза не были похожи ни на что, что Пазел когда-либо слышал. Он отвел взгляд, надеясь, что Таша проявит больше здравого смысла, чем он сам. Запах прижженной плоти заставил его вспомнить о жареном поросенке, которого он когда-то ел, еще мальчиком.
Роуз впал в истерику:
— Собака! Палач! Потрошитель! Я вспорю тебе живот! Слышишь меня, ты, рогатый демон, колючий дьявол? Я заберу твой желудок, твой желудок и твою лицензию тоже!
— Держите его неподвижно, мистер Свифт!
— Он слишком силен, сэр! Он вытащил из пола треклятые шурупы!
— Пазел, — сказала Таша, — ты выглядишь ужасно. Тебе лучше прилечь.
— Я в порядке, — сказал он.
— Перестань смотреть на Роуза. Твоя голова ударилась о потолок или его?
Мгновение спустя они поменялись местами: Таша была на ногах, заставляя его сесть на стол, приподнимая его ноги. Когда он лег плашмя на спину, Пазель почувствовал, что комната начала вращаться. Роуз начал бредить о его отце, леди Оггоск и кошке. Таша велела Пазелу закрыть глаза, а когда он заколебался, наклонилась, чтобы поцеловать их.
— Ты должен был сделать так, как хотел Игнус, — сказала она.
— С твоими бинтами?
— Спрыгнуть с корабля в Этерхорде. Ты бедный дорогой дурачок.
Он действительно получил несколько ударов. Таша прижала прохладную влажную ткань к его лбу и глазам. Шумы в операционной начали стихать.
Когда ее рука снова коснулась его, он поймал ее и поднес к губам. Раздался возглас удивления. Из-под ткани Пазел увидел, что рука была черной и покрыта перепонками до первого сустава. Он убрал ткань и посмотрел в испуганные глаза советника Ваду́. Голова бледного длому закачалась вверх-вниз.