— Джатод, я думал, он труп! Что ты делал, мальчик, пытался поцеловать мое кольцо?
В операционной было полно вооруженных длому. Таша, Свифт и Чедфеллоу были окружены; капитан Роуз стоял с кляпом во рту из хирургической марли, копья были направлены ему в шею. Рука с отсутствующими пальцами была в ведре с водой; другая все еще держала его открытую флягу. Пазел попытался вскочить на ноги, но рука Ваду́ грубо сжала его плечо.
— Успокойся. Никто не собирается причинять тебе вреда. Мы услышали крики с этой палубы, но это была всего лишь ветеринарная... То есть медицинская процедура. Ты Ундрабаст?
— Паткендл, — ответил Пазел. — Что происходит, почему вы здесь?
Ваду́ повернул свое вечно изумленное лицо в сторону Таши.
— А это девушка по имени Ташисик. Очень хорошо, очень хорошо.
— Послушайте, советник, — сказал Чедфеллоу, — у вас могут быть благие намерения, хотя затыкать рот капитану — это возмутительно. Но чем бы вы ни руководствовались, это операция, и это мои пациенты.
— Я надеялся, что вы это признаете, — сказал Ваду́, его голова запрыгала быстрее. — Считаете ли вы себя достаточно квалифицированным, чтобы описать их состояние? И готовы ли вы сделать это в присутствии свидетелей?
— Конечно, я достаточно квалифицирован, — сказал Чедфеллоу, — но медицинские знания являются частными, сэр, по крайней мере, в нашей культуре...
— Его культура, вы слышали? — засмеялся один из солдат-длому.
— ...и вы все должны немедленно покинуть операционную, советник. Вы расстраиваете раненых.
— Их умы уже расстроены, — сказал Ваду́. — И ваш тоже… Доктор. Таков вердикт лучших умов Масалыма, которые наблюдали за вами с берега много дней.
Чедфеллоу был взбешен. Он протискивался вперед сквозь толпу, пока его не остановили охранники Ваду́:
— Советник Ваду́, я имперский хирург Его превосходительства Магада Пятого, повелителя Арквала. Не вам учить меня симптомам психического расстройства.
— Да, — сказал Ваду́ почти с сожалением, — мне и в голову не приходило, что вас можно научить. — Он сделал резкий взмах рукой. — Все они, кроме капитана. Вы знаете, что с ним делать.
— Мы не сумасшедшие, — сказала Таша. — Ваши люди просто ошибаются.
Ваду́ повернулся к ней, в его вытаращенных глазах читалось нетерпение:
— Когда я вошел в эту комнату, ваш капитан посмотрел на меня снизу вверх и закричал: «Моя мать — кошка».
Роуз зарычал.
— Черт возьми, мужик, я только что прижег обрубки его пальцев! — воскликнул Чедфеллоу. — Осмелюсь сказать, ты и сам мог бы немного взбеситься, если бы я поднес раскаленное железо к твоим открытым ранам.
— В любом случае, у вас нет права судить о нашем здравомыслии, — сказал Пазел. — Этот корабль — суверенная территория, и мы все граждане Арквала. — Это было не совсем правдой, но в тот момент тонкости вряд ли казались необходимыми.
— Ты бредишь, — сказал Ваду́. — Ты говоришь о местах, которых не существует. Это печальное зрелище, и я сомневаюсь, что вас можно вылечить. И все же, поскольку ведущее учреждение Империи находится прямо здесь, в Масалыме, почему бы не попробовать?
Чедфеллоу прищурил глаза:
— Что ты имеешь в виду? Какое учреждение?
— Всему свое время, — сказал Ваду́.
— Куда подевался принц Олик? — требовательно спросила Таша. — Он сказал, что мы должны встретиться с Иссаром.
— Принц Олик... отозван, — сказал Ваду. Затем, повысив голос, он сказал: — Хватит! Вы можете пойти тихо, вы пятеро? Да или нет?
— Нет! — закричал Свифт, цепляясь за ножку стола.
— Нет, — сказала Таша, полнимая руки для борьбы.
— Почему, — сказал Пазел, с огромным усилием сдерживая свою ярость, — вы даже не допускаете мысли, что мы можем быть в здравом уме? Разве это не немного безумно само по себе?
Ваду́ внезапно разозлился. Его глаза забегали, как будто Пазел сказал что-то, что поставило его в неловкое положение перед его солдатами.
— Не думал, что они окажутся такими вульгарными, — сказал он. — Мне они больше нравятся без речи.
— Вы можете ясно слышать, что я веду себя разумно, — сказал Пазел. — Я даже не повышаю голос. Я не хотел оскорбить вас, советник Ваду́. Я просто указываю на то, как вы ошибаетесь ааррг-ваа о Рин, пожалуйста, не нолуфнарррррр…
Он заткнул уши. Ум-припадок, атака невыносимых звуков, заставили его, дрожа, упасть на колени. Солдаты попятились к стенам; большинство, казалось, были готовы бежать. Ваду́ выкрикивал приказы, размахивая своими украшенными множеством колец руками в сторону людей. И прежде чем приступ полностью затмил его мысли, Пазелу пришло в голову, что спор только что был решен.