— Доктор настаивал на том, что ни один из них еще не пострадал, — сказал Ваду́.
— Отрицание всегда было частью чумы, — сказал Арунис. — Целые города утверждали, что они чисты, лишь бы император не поместил их в карантин. Домовладельцы давали обе руки на отсечение, что в их доме все хорошо, хотя держали взаперти в подвале несколько бормочущих обезьян. Почитайте вашу историю, советник.
— Но на «Чатранде» не было найдено никаких бормочущих обезьян.
— Роуз не дурак, — сказал Арунис. — Он выбросил их в залив до того, как мы оказались в пределах видимости Масалыма. Пожалейте их, если хотите. Я, определенно, жалею. Но не будьте в плену иллюзий.
Ваду́ на мгновение замолчал.
— Если так обстоят дела на самом деле, — вздохнул он, — тогда я начинаю понимать ужасный приказ, который поступил сегодня вечером от Императора. Вы тоже должны о нем узнать. Мы должны отобрать пятьдесят экземпляров, в дополнение к тем немногим, что находятся в Оранжерее, и поместить их в трюм для транспортировки в Бали Адро. Для изучения, я полагаю. Остальное будет отправлено в опорожненный резервуар, запечатанный внутри. Шлюзовая дверь поднимается, бассейн быстро наполняется. Это было сделано раньше с тол-ченни. Я действительно читаю историю, сэр — по крайней мере, когда это касается моей работы.
— Рад это слышать, — сказал чародей.
— Все говорят, что это милосердная система, — сказал Ваду́. — Когда они тонут, мы просто открываем нижние ворота, и их тела уносятся через водопад в залив. — Советник взглянул вверх. — А как насчет вашего слуги?
— Фулбрича? — спросил Арунис. — Я оставлю его у себя, пока его разум цел.
— Пожалуйста. Я только спрашиваю, не хотите ли вы посадить его внутрь кареты, раз уж дождь стал таким жестоким.
— Ни в коем случае, — сказал Арунис. — Пусть немного промокнет — у него впереди кое-что похуже. И рана, которую он получил в сегодняшней битве, — ничто. Я осмотрел его, потому что рана была сделана с помощью Илдракина, меча, который вам не удалось заполучить.
— Так это особенный клинок?
Арунис кивнул.
— Но не такой особенный, как мой собственный.
— Разница, Ваду́, — сказал Арунис, — в том, что у Илдракина есть владелец, в то время как у Плаз-Арсенала есть только рабы — и это несмотря на силу завоевания, которой он наделил Бали Адро.
Ваду́ рассмеялся, но, когда Арунис даже не улыбнулся, он сдержал себя.
— Я гордый слуга Дома Леопарда и всегда им буду, — сказал он. — Император знает о моей преданности, и я знаю, как он доверяет Обществу Ворона. И все же я сам часто бываю сбит с толку действиями вашего совета.
Арунис предупреждающе поднял бровь.
— Макадра, — сказал Ваду́, — никогда не выходит за пределы дворца, хотя, как говорят, ее слово закон. Стоман-строитель одержим расширением военно-морского флота, хотя мы уже являемся неоспоримыми хозяевами моря. Ивреа отправила бы на виселицу собственную мать, если бы заподозрила ее в нелояльных мыслях.
— В мгновение ока, — сказал маг.
Голова Ваду подпрыгнула:
— И теперь вы, Арунис Виттерскорм, легенда, возвращаетесь на борту корабля тол-ченни.
— Они люди, Ваду́, — сказал Арунис. — Не заставляйте меня это повторять. Север ими кишит.
Ваду́ выглядел задумчивым:
— Сколько их там, на самом деле?
— Больше, чем сверчков в чуун-траве, — сказал Арунис. Затем он поднял голову и посмотрел Ваду́ в глаза. — Перед сезоном сжигания, конечно.
Кучер щелкнул вожжами, и лошади тронулись рысью. Сверкнула молния; горы вырисовались неясным силуэтом и снова исчезли. Сидевший на скамейке рядом с кучером Грейсан Фулбрич вздрогнул. Не от холода, но от какого-то пьянящего изумления. В эту ночь удача швыряла его вверх и вниз. Его обманула девушка Исик, он попробовал ее тело, и еще столкнулся с отвратительным студенистым дьяволом, охраняющим дверь своего хозяина. Потом его чуть не задушил Арунис, и он остался в живых только благодаря желанию Отта помучить его на досуге. И тут быстрый налет его истинного хозяина спас его от Отта. Да, ночь опасных азартных игр. Но, как всегда, его карты стали немного сильнее, чем накануне. Корабль обречен; он не хотел оставаться на нем. И было ясно, что во всем мире нет хозяина сильнее, чем Арунис.
Если только его хозяином не была эта Макадра. Фулбрич еще не понимал этот пункт, но это было неважно. Время подскажет, что делать. В мире поднимался потоп, и он поступал так, как поступал всегда, карабкаясь со скалы на скалу повыше, и кто может осудить его стратегию? В конце концов, какой вред причинили ему эти месяцы насилия и смертей? Синяк под глазом от Паткендла, небольшая царапина на подбородке сегодня вечером. Он осторожно дотронулся до нее: кровотечение уже прекратилось, но по какой-то причине ему было трудно не обращать внимания на эту маленькую рану.