Карета уехала. Великий Корабль погрузился во тьму. Дождь лился через грузовой люк; ветер разгуливал по «Чатранду» так же безразлично, как и по корпусам и обломкам кораблей, усеявшим берега от одного конца Алифроса до другого. То тут, то там в темных коридорах раздавался звук: мышь, сверчок, призрак смеха. А в большой каюте, в бывшей каюте адмирала Исика, в глубине шкафа, в ящике, повернутом к стене, Фелтруп Старгрейвен лежал, дергаясь, без сознания, в управляемом сне.
Глава 21. ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ
4 модобрина 941
233-й день из Этерхорда
— Заключенные, — сказал Нипс. — Мы пересекли весь мир, чтобы стать заключенными, пялятся на стены.
— Это, безусловно, лучше, чем средняя рубка, — сказал доктор Чедфеллоу, откусывая от серебристой груши.
— Здесь больше места, чем у меня когда-либо было в моей жизни, — сказал доктор Рейн. — Не у всех из нас были особняки в Этерхорде и не все их нас пересекли Неллурок в Имперской Большой Каюте.
— Нас постоянно изучают, — сказал Ускинс, скорчившийся на матрасе из водорослей и не сводивший глаз с большого рогатого жука у своей ноги. — Они шпионят за нами. Я чувствую их рыбьи взгляды.
— Для них мы просто обезьяны, — сказал мистер Драффл, поддавшись на мрачную уловку Ускинса (он сильно страдал от нехватки рома). — Эксперименты будут позже: инъекции, зонды.
— А потом они превратят нас в лягушек и съедят наши ноги, — сказала Марила, чье мнение о Драффле было еще ниже, чем у доктора Чедфеллоу.
Пазел поднял лицо к небу.
— По крайней мере, выглянуло солнце, — сказал он.
Он сидел на ступеньках у стеклянной стены, закрыв глаза, и нежился. Таша прислонилась к его плечу. Они тихо держались друг за друга после его ум-припадка и ее собственного краткого периода странности. Это была Таша, которая поддерживала его в течение последнего часа бреда, Таша, которая умывала его окровавленное лицо, баюкала его дрожащее тело, пока он спал. Таша, которая объяснила, когда он проснулся в предрассветном холоде, что они находятся в месте, называемом Императорской Человеческой Оранжереей, и что уханье, визг и хрюканье, которые разбудили его, издавали тол-ченни в какой-то другой части комплекса — они кричали о своей утренней еде.
Теперь она встала и снова посмотрела на их тюрьму.
Вы могли бы назвать ее садом или остатками одного из них. Она была около пятидесяти футов в длину и вдвое меньше в ширину. Неухоженные кусты и цветы, не подстриженные деревья, фонтан, из которого много лет не текла вода. Скамейки и столы из камня, маленький дровяной гриль и приземистый дымоход, и еще огороженный участок, который, возможно, когда-то использовался для выращивания овощей (здесь сидел Ускинс). Пять крошечных спален без дверей в рамах.
Главный двор был без крыши, но стены достигали почти сорока футов в высоту. Стеной напротив спален служила огромная стеклянная панель, тридцать футов в длину, шесть дюймов в толщину, и на ее гигантской поверхности не было ни царапины. Герцил думал, что это может быть тот же самый кристалл, который использовался в собственных стеклянных досках «Чатранда», вещество, знание о котором было утеряно в Северном мире. В стекле были небольшие отверстия, возможно, для того, чтобы через них говорить. Сбоку, в углу, находилась массивная стальная дверь.
Именно через эту стеклянную стену смотрели на них наблюдатели-за-птицами, делавшие заметки и шептавшиеся друг с другом. Из коридора наблюдатели-за-птицами могли видеть все пространство внутри и даже бо́льшую часть спален. Ты мог спать невидимым, но в тот момент, когда ты поднимался на ноги, ты оказывался на виду. Как, конечно, и сами наблюдатели-за-птицами. Вблизи они оказались довольно измученными, пожилыми людьми, которые постоянно рылись в поисках носовых платков в карманах своей серой униформы, косясь в свои блокноты. Но заключенных они изучали крайне серьезно. На второй день они привели художника, который установил свой мольберт в коридоре и работал часами, заполнив много холстов.
На Марилу и Нипса наблюдатели-за-птицами обращали особое внимание. Однажды, когда Нипс стоял близко к стеклу, женщина-длому опустила нос к отверстию и принюхалась. Затем она попятилась, расширив глаза, и выбежала из коридора, зовя своих товарищей.