Марила вспыхнула; Нипс выглядел униженным. Пазел почувствовал себя так, словно его заманили в ловушку.
— Вы видели, как Пазел стал безумным из-за припадка, — продолжала Таша. — Вы видели, как я притворялась… шлюхой малыша Фулбрича. И вы слышали, что сказал Арунис. Это может быть правдой, даже если он сказал это, чтобы причинить мне боль. Сирарис действительно могла бы быть моей матерью, а… Сандор Отт...
Она не смогла произнести слово. Пазел встал позади нее и обнял за плечи, и Таша почувствовала, как к ней возвращается некоторая доля спокойствия.
— Мы поделились всем этим, — сказала она, — как и многим другим. Так что не говорите мне, чтобы я сейчас начала хранить от вас секреты. Я не хочу ничего скрывать. Мне нужны друзья, которые знают, кто я такая.
Все четверо молодых людей вели себя тихо. Внезапно Марила наклонилась вперед и обняла Ташу за талию, крепко прижав ее к себе. Таша потеряла дар речи, но мгновение спустя Марила отпустила ее, пробормотав извинения, и быстро вытерла глаза.
Все в ожидании посмотрели на Нипса. Маленький мальчик сел, провел руками по своим пыльным волосам, надул щеки.
— Хорошо. Только не кричите, никто, если только вам не хочется поделиться секретами с остальными там, снаружи. Я не думаю, что твоей матерью была Сирарис или Клорисуэла. Я думаю, ей была Эритусма, Таша. Я думаю, они скрывают то, что ты дочь мага.
Даже несмотря на его предупреждение, остальные трое изо всех сил пытались сдержаться.
— От кого, ради тени сладкого Древа, ты подцепил эту дурацкую мысль? — спросил Пазел.
— От Фелтрупа, вот от кого. Он помогал тебе читать Полилекс, Таша — неделями, когда от прикосновения к книге тебе становилось так плохо.
— Он избавил меня от большой боли, — сказала Таша.
— Он тоже был в бреду, — сказала Марила.
— Только потому, что боялся закрыть глаза, — сказал Пазел. — Во сне на него нападал Арунис.
— Я все это знаю. — Нипс небрежно махнул рукой. — Дело в том, что он много говорил. Нам, собакам, треклятым занавескам. И вы двое, должно быть, много читали об Эритусме.
— Читали, когда находили что-нибудь о ней в Полилексе.
— Однажды поздно ночью, — продолжал Нипс, — я проснулся и услышал, как он разговаривает с тобой, Таша. Я думаю, ты, должно быть, спала, потому что ты не отвечала. «Если ты унаследуешь ее силу, будешь ли ты другой, дорогая? — сказал он. — Ее бремя тоже ляжет на тебя? Вечно бегать с Камнем из страны в страну, преследуемая злом, в поисках места упокоения, которого не существует? Или ты вырастешь во что-то более могущественное, чем семя, из которого вышла?»
Таша побледнела.
— Какое-то время он болтал о «плане» для тебя и о том, что Рамачни был его сущностью, как и школа Лорг.
— Лорг! — прошипела Таша.
— Но, Таша, — сказал Нипс, — Фелтруп не говорил так, будто этот план разработал Рамачни. Судя по словам Фелтрупа, маг только помогал план осуществлять. Сам план был ее.
— Эритусмы?
Нипс кивнул:
— Да, я думаю, что да.
— Ну, а я думаю, что ты чокнутый, — сказал Пазел. — Все это из-за того, что Фелтруп однажды ночью пробормотал что-то себе под нос? Знаешь, тогда на него нападал не просто Арунис. Он страдал от блох, которых проклял Нилстоун. Ты слишком доверяешь одной истеричной крысе.
— Но это подходит, разве вы не понимаете? — сказал Нипс. — Почему еще она — единственная в этом мрачном мире — может положить руку на Нилстоун и остаться в живых? И как насчет той ночи в фургоне?
Таша моргнула, глядя на него, теперь уже испуганно:
— Вы все еще не сказали мне, что я говорила.
— Это был не твой голос, — сказал Нипс.
— Скажите мне, — настойчиво сказала Таша. — Я готова.
Нипс и Марила посмотрели друг на друга.
— Ты выкрикнула несколько проклятий, — сказала Марила, — с такими словами, как Маукслар и Дрот, словами, которые я никогда раньше не слышала. Но потом ты сказала Он собирается украсть это и выпустить Рой. Чего ты ждешь? Когда ты позволишь мне нанести удар? Это все. После этого ты немного повыла, а потом упала обратно на свое сидение и проспала, пока мы не приехали сюда, промокшие под дождем. Ты сломала крышу фургона.
— И отбросила Герцила в сторону одной рукой, — вставил Нипс. — Знаешь, что я думаю, Таша? Я думаю, что в то мгновение через тебя говорила Эритусма. Я думаю, что твоя мать все еще жива.
— Конечно жива.
Все обернулись. Прямо за оградой, заглядывая внутрь сквозь хрустальную стену, стоял Арунис, смеясь. Советник Ваду́ стоял рядом с ним вместе с полудюжиной наблюдателей-за-птицами — и Грейсаном Фулбричем. Как Арунису удалось услышать их с такого расстояния, было неясно, но, отвечая, он кричал во всю мощь своих легких.