— Я схожу за трактирщиком, — сказал кто-то. — Правила есть правила.
Гарапат вздохнул и снова посмотрел на стол. Фелтруп слушал спор.
— Впустите их! — пропищал он, размахивая лапами. — Вы сделали все, на что я мог надеяться, дорогой профессор. Это моя неудача. Входите, господа, комната, конечно, ваша. Не беспокойте мастера Орфуина. Сейчас мы уйдем, и я с позором вернусь на корабль.
Покачав головой, Гарапат отошел в сторону, и в без того переполненной комнате быстро стало не повернуться. Приглашенные гости профессора — гипнотизер из Чбалу, верховная жрица Раппополни, барон, скитающийся по миру, который десятилетия назад потерял свое физическое тело только для того, чтобы стать гораздо более довольным в качестве тени, радикальный философ Мзитрина — ругались, ворчали и пристыженно смотрели на Фелтрупа.
— Мы не оказали вам никакой услуги, — сказала жрица. — Мы зря потратили ваше время.
— И наше, — сказал историк с чернильными пятнами, бросая свою стопку книг на стол.
— Все хуже, чем раньше, — печально согласился барон. — Я был уверен, что сегодня вечером придет больше людей, Гарапат. Дело мистера Старгрейвена — лучшее, что вы когда-либо отстаивали.
— Возможно, они все еще пытаются добраться сюда, — сказал мзитрини. — Сегодня ночью астральные пути темны, Река бурлит.
— Мы-то добрались, — сказал первый историк.
— Никаких ссор! — Фелтруп описал круги на столе. — Ученые, друзья. Если бы я довел вас, благородные души, до раскола, я бы никогда себе этого не простил. Я пойду. Я побежден. Я должен служить своим друзьям в теле этой маленькой крысы, поскольку мой разум не принес им ничего хорошего.
— Теперь он пытается вызывать сочувствие, — сказал человек, испачканный чернилами. — Очень хорошо: мы вам сочувствуем, как Группе Похищенных Душ, которая была здесь в прошлом месяце. Трагично, но комната все еще наша. Попросите Орфуина прислать мальчика убрать со стола, хорошо?
— Хватит, Русар, — сказал селк. — Мистер Старгрейвен, если для вас небезопасно задерживаться в общем зале...
— Да, небезопасно, — вмешался Гарапат. — Общество Ворона присылает сюда своих членов почти каждую ночь.
— ...тогда вы должны доверять вашим новым друзьям, чтобы они безопасно унесли вас отсюда.
— Именно так, мой добрый незнакомец. — Фелтруп фыркнул, когда Гарапат приготовился поднять его со стола. — И позвольте мне мимоходом сказать, что для меня большая честь встретиться с членами Племени Одеш, пусть и ненадолго.
— Вы что-то знаете об Одеше, верно? — с сомнением спросил фликкерман, усаживаясь на свой стул.
— Я знаю, что вы поклялись защищать знания превыше всего, — сказал Фелтруп, — и что вы платили высокую цену за эту преданность на протяжении веков — и не в последнюю очередь, когда Изумрудный Король сжег архив в Валкенриде и бросил библиотекарей в огонь. Я знаю, как героически вы трудились с тех пор — боролись с забвением, как гласит ваш девиз. Это и есть та миссия, к которой я стремлюсь в своих мечтах, хотя прекрасно знаю, что не подхожу. Ведь я даже не могу взять ручку.
Суетящиеся ученые притихли, пока Фелтруп говорил. Теперь все взгляды были устремлены на него.
— Значит, вы рассказывали ему о нас, Гарапат? — спросил селк.
— Ни единого слова, — ответил профессор.
— Тогда откуда, мистер Старгрейвен, вы узнали о Племени Одеш?
— Читая, сэр, — сказал Фелтруп. — У меня нет собственной библиотеки, но во время моего путешествия я прочитал несколько небольших отрывков из книги Пазела Долдура.
— Пазел Долдур! — закричали все ученые одновременно.
Внезапно свет лампы замерцал. Картины на стенах задребезжали в своих рамах, а некоторые предметы на столе какое-то мгновение плясали на своих местах.
— Ну вот, теперь мы вызвали его, случайно! — сказал первый историк. — Добро пожаловать на все более хаотичную вечеринку, Долдур. Нет, мы не хотели приводить вас сюда. Мы с Зиадом, если вам интересно знать. Мы ваши конкуренты.
— Фелтруп, — сказал профессор Гарапат, — следует ли нам понимать, что, говоря о Полилексе Торговца, вы имели в виду тринадцатое издание? У вас действительно есть экземпляр?
— Конечно, — сказал Фелтруп. — Но с кем вы разговаривали?