Внезапно он взвизгнул и подпрыгнул на три фута прямо от стола. Что-то погладило его по спине, хотя никто в комнате не пошевелился.
— Фелтруп, они разговаривали с главным редактором вашего Полилекса, — сказал Гарапат, — человеком, чья вторая великая работа «Дафвни: Критическая История», осмелюсь сказать, близится к завершению. Верно, Долдур?
— Всему свое время, Жорже Луис, — произнес скрипучий голос старика. Шерсть у крысы встала дыбом: голос доносся с пустого стула. Фелтруп попятился в инстинктивном ужасе, пока не наступил на вилку и снова не испугался.
Гарапат кивнул на стул:
— Мистер Долдур не отправился на свой последний покой. Он обитает в Агароте, сумеречной пограничной области смерти, ожидая, пока его собственные под-редакторы закончат свою работу.
— Я хочу взглянуть на последнюю книгу, которая когда-либо будет носить мое имя, — сказал голос. — Разве это так уж странно?
— Я бы сказал, что это вполне понятно, — продолжил Гарапат, — особенно учитывая, что «Критическая История» будет служить краеугольным камнем исследований Дафвни на десятилетия вперед.
— Неправда! — зашипели другие ученые. — Это сделает наша книга. Наша будет закончена первой.
— Эти джентльмены пишут похожую книгу, — объяснил Гарапат Фелтрупу, — но обе команды трагически пострадали из-за ранней смерти своих редакторов. Разница в том, что Зияд с радостью сошел бы в могилу и оставил бы этих достойных людей заканчивать книгу в одиночестве. Но они все еще жаждут, более того, требуют его помощи. Следовательно, они… задержали естественный ход вещей.
— Что такое «естественный»? — усмехнулся один историк. — «Естественный» — это абстракция, блуждающий огонек. Кроме того, он подписал контракт.
— Я ухожу, — сказал голос со стула. — Мои комплименты Зиаду. И я буду благодарен вам за то, что впредь вы будете более осторожны с тем, что произносите в комнате призыва Орфуина. В следующий раз, когда вы приведете меня сюда по ошибке, я разбросаю ваши документы... и ваш эль.
— Но Долдур! — сказал скачущий во времени барон, который, казалось, был единственным, кто мог его видеть, — вы просто должны поговорить со Старгрейвеном, прежде чем уйдете.
— Я мертв, сэр. И к тому же полноправный профессор. Я очень мало чего должен.
— Он знает сына вашего протеже, вашего тезку.
Стул заскрипел, и стопка книг съехала набок. У Фелтрупа создалось впечатление, что кто-то наклонился к нему через стол:
— Вы знаете Паткендла? Пазела Паткендла, сына Сутинии?
— Конечно, — сказал Фелтруп. — Мы союзники и добрые друзья. И еще товарищи по кораблю — были, по крайней мере. — Щека Фелтрупа начала подергиваться. — Но Арунис и Макадра собираются украсть наш корабль, украсть его и уплыть прочь. Что они сделают с человеческими существами, я не могу себе представить. Но Нилстоун! Камень перейдет в их руки, и это навлечет беду на всех нас. Вороны Макадры уже являются силой, стоящей за троном Бали Адро; я услышал об этом в клубе раньше, чем рассказал принц Олик. Она мечтает объединить весь Алифрос в рамках этой Империи, с собой в уродливом центре. И этот план милый — нежный, скромный, благожелательно сдержанный — по сравнению с собственным планом Аруниса. Он хочет использовать Камень не для того, чтобы править Алифросом, а для того, чтобы его уничтожить. Он рассказал Макадре, как это должно быть сделано, и даже ее это потрясло. Орфуин их услышал и закрыл клуб!
— Он этого не сделал, — возразил Долдур.
— Сделал, на самом деле, — сказал Гарапат, и головы за столом закивали.
— Сделал! О, он это сделал! — Фелтруп потирал лапы перед своим лицом. — Я прятался под табуреткой в виде маленького извивающегося существа, иддека, и Орфуин назвал их дьяволами и объявил, что бар закрывается, что они не могут планировать холокосты здесь, а слуги Макадры были так злы, что один из них затоптал маленького подметальщика до смерти, и со мной произошло бы то же самое, если бы я вышел из укрытия, а потом виноградные лозы сомкнулись над дверями, терраса исчезла, и Река Теней поглотила нас всех. Но, Мастер Долдур! Я не могу предупредить своих друзей! Арунис наложил запрет на мои воспоминания о снах! Я думал, что кто-нибудь здесь мог бы донести это послание до меня, бодрствующего, но все эти ночи просьб и мольбы были напрасны. Никто не ездит в Масалым и не приезжает оттуда.
— Это темное место на картах сноходцев, — сказал барон. — Туда не ведут никакие дороги. Конечно, можно было бы пройти по самой Реке. В Храме Васпархавен был вход под бассейном, но о нем больше никто не говорит. Я думаю, он запечатан.
— Прошу прощения, — сказал историк-селк, — но сам исток Реки Теней в Алифросе находится недалеко от Масалыма.