— Нет, — пробормотал он, — подожди.
— Послушай, прежде чем сказать нет. Мы же не собираемся здесь жить, верно? Но какая нам польза от того, что мы вырвемся в город, где мы — единственные люди? Мы ничего не можем сделать днем. Наш единственный шанс — узнать как можно больше о городе после захода солнца — в самые темные ночи, как эта, облачные ночи без луны, — а затем каким-то образом выбраться в горы или на корабле поменьше.
— Как вы собираетесь выбраться из здания?
— Не спрашивай меня об этом. Герцил хочет, чтобы вы могли сказать, что понятия не имеете, на случай, если что-то пойдет не так. Однако этого не произойдет. У него очень хороший план. Но может занять несколько ночей, прежде чем мы найдем безопасное место, чтобы спрятаться.
— Не уходи, — сказал он.
Она глубоко вздохнула и уткнулась носом в его щеку; он сообразил, что она неправильно поняла.
— Нет, — сказал он, — Таша, кое-что случилось. Я поговорил со своей матерью.
— Тебе приснился сон.
— Да, да, конечно, мне это приснилось. О, боги, он все еще возвращается. Фелтруп, Вороны, Питфайр! Таша, у нас нет нескольких ночей. Мы должны убираться отсюда сейчас же.
Внезапно Нипс, вздрогнув, проснулся.
— Таша! Пазел! В чем дело? — прошептал он.
— Во всем, — сказал Пазел. — Таша, мне нужно поговорить с Герцилом, прежде чем вы куда-нибудь пойдете.
Таша была не в том положении, чтобы отказываться, как бы она ни старалась не разбудить еще больше спящих. Трое юношей так тихо, как только могли, пробрались ощупью из спальни в столовую, где в тишине скорчился Герцил. Он не был рад видеть, как появляются смолбои. Но он слушал, как Пазел шепотом рассказывал фантастическую историю о своем сне.
— Это так странно, что должно быть правдой, — в конце сказал Пазел. — Фелтруп преследует Аруниса в какой-то таверне, подслушивает его планы, возвращается ночь за ночью, рассказывает свою историю треклятому призраку, который рассказывает моей матери, который рассказывает мне. Я не мог придумать такое, даже во сне.
— В этом действительно есть некая безумная доля правды, — сказал Герцил. — В конце концов, что-то заставило Фелтрупа проводить так много времени в этом шкафу. Но если это истинное послание, тогда у нас тем больше причин действовать по плану, Таша. Мы не можем оставить остальных здесь гнить в этом приюте, но мы не можем просто отпустить их на свободу в город, полный неизвестных опасностей. Пойдем, девочка, до рассвета осталось всего два часа. Пазел, Нипс, возвращайтесь в свои кровати и не смотрите, что будет дальше.
— Ха! — усмехнулся Нипс. — Ты должен взять нас с собой.
— Я не сделаю ничего подобного, — сказал Герцил, — и если вы немного подумаете, то поймете, насколько я прав, отказываясь. Если что-то случится со мной и Ташей, у кого еще есть хоть какой-то шанс найти путь вперед? Чедфеллоу? Возможно, но мы все знаем его пределы. Нет, бремя ляжет на вас двоих и Марилу.
Внезапно Таша вздрогнула.
— Я услышала крылья, хлопанье крыльев! — сказала она. — Вы слышали?
— Нет, — твердо сказал толяссец.
— Что именно ты ищешь? — спросил Пазел Герцила. — Способ выбраться из города? Только для нас или для всего экипажа?
— Если мы не пойдем сейчас, — сказал Герцил, — то не будет иметь значения, что я ищу.
— Ты лжешь, — сказал Нипс.
Пазел услышал нотки убежденности в его голосе, и что-то внутри него щелкнуло. Нипс не всегда был прав, когда ему казалось, что он чует ложь, но у него это получалось лучше, чем у кого-либо еще, кого знал Пазел.
— Камень, — сказал он, глядя на Герцила. — Вы попытаетесь проникнуть на борт и сами захватить Нилстоун сегодня ночью. Вырвать его из рук Шаггата, пока это не сделал кто-нибудь другой. Спрятать где-нибудь. Поместить его... поместить его...
— Вне досягаемости зла, — сказала Таша, глядя на своего наставника. — Он прав, верно? Вот для чего все это нужно.
Герцил пристально посмотрел на Пазела.
— Из всех надоедливых, назойливых смолбоев... — наконец прошептал он. — Да, я намерен выполнить клятву, которую я дал на волчьем шраме, и это означает забрать Нилстоун. Но я никогда не собирался делать этого сегодня вечером. Сначала я намеревался разведать Нижний Город, и особенно набережную: неудачная попытка только подала бы советнику Ваду́ сигнал, что Камень стоит беречь с мечами наголо. Конечно, он, возможно, уже делает это, но оговорка Фулбрича наводит на мысль, что Арунис солгал о Камне, убедив Ваду́, что это не более чем пустяк. В таких крошечных ошибках кроется наша надежда. Мы должны молиться, чтобы среди наших врагов было больше зависти: между Арунисом и волшебницей Макадрой; среди тех, кто называет себя Воронами; среди любого из военачальников, которые, кажется, правят этой некогда великой землей.