— Я наблюдал, как ты бросилась в трюм, когда поднялась вода, — сказал Фелтруп, — и спросил себя, что ты там искала. Мне и не снилось, что это была смерть.
Энсил повернулась спиной, чтобы не позорить молодую женщину, стоявшую перед ней. Айя Рин, Майетт. Неужели любовь к Таликтруму подтолкнула тебя к такому?
— Я не буду повторять, — сказал Майетт, тяжело дыша, — Фелтруп, оставь меня в покое.
— Именно это я и собираюсь сделать, — сказал Фелтруп. — Я пойду в хлев, чтобы взглянуть на Нилстоун. И ты, друг Майетт: ты поступишь правильно и будешь сильным. Возьми Энсил, чтобы предупредить свой народ. Вода пощадила тебя не просто так, как эта труба пощадила меня. Я думаю, мы должны обнаружить эти причины — и, если мы не можем, то создать их, если это необходимо. Да, я серьезно. Иногда мы должны выдумывать причины, чтобы жить.
Энсил еще раз посмотрела на Майетт и увидела на ее лице невыразимую муку и отчаяние. Майетт подняла руку к своему ножу, и Энсил замерла. Не заставляй меня бороться с тобой, Майетт. Не заставляй одну из нас умирать. Мы обе жертвы нашей любви к этой семье.
Рука Майетт зависла над ножом. Затем она медленно поднялась, как будто хотела дотронуться до морды Фелтрупа. Она не завершила жест, но что-то в ее собственном лице изменилось, и она быстро отвернулась к стене. Возможно, она не могла смотреть им в лицо, но Энсил показалось, что она держится немного прямее, чем раньше.
— Будь ты проклят, Станапет! Мы не готовы атаковать корабль!
Альяш кипел от злости. Ни Сандор Отт, ни Герцил не отреагировали на его вспышку гнева, произнесенную шепотом. Они двигались так, как могли только обученные убийцы, перебегая от тени к тени, от укрытия к укрытию. Внимательные к малейшим шорохам, одетые в темную одежду, которой поменялись с другими членами экипажа или сняли с них, с лицами, руками и босыми ногами, вычерненными сажей. Ботинки были бы безопаснее: улицы были усеяны стеклом, осколками и ржавыми гвоздями. Но у них не было подходящей обуви на мягкой подошве, и один раз случайно топнув можно было пересечь грань между жизнью и смертью.
— Вы меня слышите? Захватить треклятый Камень сегодня ночью невозможно! Нам повезет, если мы вообще попадем на борт.
Отт любил внезапные изменения в тщательно продуманных планах не больше, чем Альяш. Но рассуждения Герцила были здравыми. Возьмите Нилстоун сегодня ночью или отдайте его врагам завтра. Отдайте его врагам, и вы никогда их не победите.
Но и в словах Альяша тоже был смысл. Корабль находился под усиленной охраной, и они еще не изучили город полностью. Слепая местность! Как он это ненавидел! Сам Отт уже подвергся нападению: дюжина существ, похожих на маленьких обезьян, но безволосые и с клыками, выпрыгнули из окна разрушенного дома. Все на него, скоординированные, как волчья стая, и Отт задался вопросом, не решили ли они каким-то образом, что он самый слабый из троих. Он ответил неистовым убийством и отправил немногих выживших с визгом в ночь.
На самом деле разрушенное состояние Нижнего Города было в основном им на руку. Только возле утеса, где начинался Средний Город, улицы оживали. Спуск с этого утеса был испытанием, хотя и не самым сложным. Гораздо труднее оказалось убедить Ташу Исик пойти с Дасту в поисках выхода в горы, места, куда они могли бы убежать, убежища.
Они были уже на полпути к порту.
Прямо сейчас самой большой опасностью были собаки. Убивать собак было слишком опасно: у них было только шесть стрел и один лук странной конструкции, снятый с длому, которого убил Дасту — Отт лично ему приказал. Пехотинец, отправленный обратно в казарму из-за кашля и совершенно не подозревающий о соколе, беззвучно парящем над его головой, провел Дасту по погруженному в темноту городу. Кашель, по крайней мере, больше не будет его беспокоить.
Но они не могли тратить эти драгоценные стрелы на собак. И раненая собака может завыть. Так не пойдет. Им приходилось взбираться на крыши всякий раз, когда существа шевелились. К счастью, дома были низкими, ветхими и часто заброшенными. Четыре или пять пустых улиц приходились на каждую живую, где горожане жались друг к другу, напуганные и бедные, ночные сторожа были вооружены не более чем палками, чтобы держать на расстоянии одичавших собак и других, более странных животных. Если бы у Отта был месяц, он мог бы научиться имитировать звуки этих животных и, таким образом, передвигаться по Масалыму с гораздо бо́льшей легкостью. Но у них была только сегодняшняя ночь. Были ли они уже замечены? Приняли ли за преступников-длому? Наверняка было много таких паразитов, пировавших на этом скелете города.